Творец слез

— До миссис Фридж? — услышала я слова Билли.

Ветер покусывал мои запястья. Пальцы неподвижно лежали на бедре.

— Понятно, значит, за все время у вас было две воспитательницы. — Билли наклонилась, глядя на меня большими глазами, и я почувствовала боль от вонзающихся в кожу ногтей. Зрачки Мики казались двумя прожорливыми существами, которые рвали меня на части.

— Итак, — снова услышала я, и у меня в ушах загудела кровь, — миссис Фридж вас не растила.

Ее так зовут, верно? А как звали ту, что была раньше?

Мне стало дурно. Мышцы напряглись, по коже пробежал озноб. Я чувствовала себя влажной, липкой, застывшей. В голосовых связках как будто застряли булавки, поэтому я просто кивнула, машинально, как оловянный солдатик.

— А сколько вам было лет, когда приехала миссис Фридж?

Фридж?

— Двенадцать, — услышала я свой ответ как будто со стороны.

Меня больше не было за этим столом, я чувствовала только, что мое тело вот-вот взорвется: я потела, дыхание учащалось, сердце усиленно билось, панический ужас мешал мне дышать. Я сжалась, нервно сглатывая, и про себя умоляла кого-то все это прекратить, но Мики продолжала буравить меня глазами, и, казалось, даже воздух давил на меня. Шипы в горле заострились, глаза расширились, в висках запульсировало, и я почувствовала, как этот голос снова вцепился в мою душу, словно чудовище.

«Знаешь, что будет, если ты кому-нибудь об этом расскажешь?»

Билли собралась задать очередной вопрос, но в этот момент Мики, к счастью, опрокинула стакан с соком. На стол хлынул поток, и Билли ойкнула, спасая учебник по биологии и упрекая подругу за неловкость. Наш разговор прервался, я получила долгожданную передышку. Только тогда я положила руки на стол.

На ткани джинсов остались следы от моих ногтей.

В ту ночь в доме стояла тишина. Я сидела на кухне, крутя стакан в ладонях.

— Ника? — Волосы у вошедшей Анны были немного взлохмачены, руками она придерживала полы халата. — Что ты здесь делаешь?

— Захотелось пить.

Анна одарила меня долгим взглядом, и я опустила голову. Она подошла ко мне, но я не смотрела на нее, потому что боялась, что, заглянув мне в глаза, она встревожится. В моем взгляде не было света, только чернота из прошлого, которое я никогда не смогу отменить."

"— Ты не в первый раз не спишь так поздно, — тихо сказала она. — Иногда, идя в туалет ночью, я замечаю свет, который просачивается сквозь щель под дверью твоей комнаты. Время от времени я слышу, как ты спускаешься вниз, и засыпаю раньше, чем слышу, как ты возвращаешься наверх. — Она колебалась, прежде чем спросить: — Ника, ты не можешь уснуть?

В голосе Анны звучали деликатность и нежность, но я не могла позволить этому коснуться меня. Я чувствовала раны там, где она искала мои глаза. Я чувствовала шрамы, которые постоянно кровоточили.