Слепая зона (СИ)

Его пальцы с силой впиваются в мою спину.

— Это лучше кофе, — говорит он мне. Глаза сверкают.

Платон на адреналине. Заряжен предельно. Бешеный, как перед ралли. И я хочу его. Именно такого. Сейчас.

— Бодрит? — шепчу хрипло.

— Да.

— И почти внутривенно. В смысле со слюной быстрее доберется сюда. — Касаюсь его груди там, где сердце.

Кажется, оно у Платона тоже ускоренно колотится. Мы смотрим друг на друга.

— Спасибо, что приехала. Я буду думать, что ты смотришь через камеры.

— Конечно. Не сомневайся даже, я буду здесь. Выглядишь очень круто.

Он усмехается и подмигивает, окидывает меня быстрым взглядом и вновь натягивает балаклаву."

"Режиссер кричит:

— Стартуем!

Платон застегивает шлем и идет к ангару, в котором по сценарию и начнется гонка.

Мустанг — синий, вымытый и отполированный до блеска — выглядит нереально круто и пафосно. Сколько там коней под капотом, лучше не знать.

С погодой везет — на небе ни облачка. Я прохаживаюсь по территории, Охотники при моем появлении все как один вяло кивают. Без особого интереса, хотя еще недавно мы едва не обнимались при встрече. Глаза отводят. Неприятно.

Егора по-прежнему нет. Пишу ему:

«Привет. Нам нужно поговорить. Так не может продолжаться».

Он не читает и не отвечает.

Ангар постепенно наполняется дымом. Я подхожу к мониторам, куда транслируется съемка, и, прижав руку к груди, наблюдаю за тем, как сделанная от и до гоночная машина шлифует пол, не жалея бензина и шин. Привязанная тросами, она разгоняется на месте. За рулем сидит мой любимый человек, вкус поцелуя которого намного лучше кофе и бодрит в миллиард раз сильнее. Я прямо сейчас его на языке чувствую.

На один из экранов выведена запись с камеры, установленной на шлеме Платона. Видны его руки в перчатках, держащие гоночный руль. Приборная панель со стрелкой спидометра. Я на миг зажмуриваюсь.

В следующую секунду мустанг вырывается из ангара и несется вперед. Разворачивается на ручнике, заходя в крутой поворот, от которого сердце ухает в пятки, и вылетает на дорогу.

Мой взгляд ни на секунду не отрывается от мониторов.

— Темп хороший, — замечает кто-то.

Рядом, чуть впереди, стоит Марсель и с мрачным спокойствием тоже следит за экранами. Я размышляю о том, на каких крыльях летала все последние дни, раскручивая роман с Платоном. Давая ему зеленый свет. Позволяя себе рисковать. О том, что жизнь этого мужчины, с которым настолько хорошо, что с ума можно сойти, сейчас зависит от любой крошечной детальки за десять рублей.

Целая жизнь!

Пытаюсь понять, доволен ли Марсель проделанной работой, но он, судя по всему, никогда не доволен. Руки на груди скрестил, хмурится.

— Значит, за ночь можно успеть установить движок, — говорю я весело. — Надо же.

Он молчит какое-то время.