Слепая зона (СИ)

Влюбилась так, что дыхание сбивается и кожа горит, когда он на расстоянии взгляда. Мы не виделись сутки, и я скучала страшно. Вздрагивала каждый раз, когда мобильник вибрировал, потому что ждала от него сообщения. И получала! Танцевала, счастливая, перечитывала.

Выступила я хорошо. Все рассказала потом Платону в подробностях, кроме части, где его мать устроила Рыбакову истерику. Посчитала, что пока не до этого. Он прислал вчера: «Моя умница», и это было очень приятно. Намного приятнее игнора и равнодушия, которые, как я раньше думала, меня особенно цепляют.

Охотники закончили готовить машину часа четыре назад. Платон написал, что пошел мыться и ставить кофе внутривенно. После чего пропал.

Сейчас он стоит в компании друзей. На нем новый гоночный комбез — оранжевый с черными вставками. С логотипом бренда. Я понятия не имею, кто дизайнер этих костюмов и почему мужики в них настолько сексуальны. Это вообще законно?!

Не все, конечно, но один — убийственно. Черт, кажется, в мой мозг навсегда въелась новая эротическая фантазия. После спортсменов сложно переключаться на обычных парней — вспоминаю слова Юляшки и прикусываю губу.

Платон что-то рассказывает, запрокидывает голову и смеется. Собеседники тоже хохочут, и я невольно улыбаюсь, поймав с ним одну волну. Это хорошо, что он веселый, это плюс.

Платон тем временем напяливает балаклаву и шлем, к которому также прицеплена камера. Поворачивается ко мне.

Поднимаю руку, приветственно играю пальцами и скромно потупляю глаза.

Он тут же идет в мою сторону. Решительно, быстро, явно спешит. По пути расстегивает и снимает шлем. Следом балаклаву. Не успеваю я пикнуть о том, что камера направлена на нас, как Платон рывком притягивает к себе.

Какая-то внезапно сраженная, но все еще сопротивляющаяся чувствам, я замираю в вялой попытке оттолкнуть. Прижимаю ладони к его груди. Он наклоняется.

Жадно вдыхаю уже любимый запах, с удовольствием ощущая, как внутри все трепещет, реагирует. Платон тянется к губам, и я, все еще напряженная, позволяю поцелуй. Сердце колотится где-то в горле, когда его губы касаются моих. Пульс отбивает отчаянную какофонию, душа, не выдержав, рвется. Вот вам и разлука в сутки! Волна адреналина сносит с ног.

Мы целуемся так, как, клянусь, никто в мире не умеет: одновременно нежно и голодно. Со страстью, рожденной в противостоянии. С безбашенным обожанием друг друга. Его язык касается моего несколько раз подряд, прежде чем я закрываю глаза и расслабляюсь. Сдаюсь, обнимаю Платона за шею.

Кто-то хлопает.

Черт. Краска мгновенно ударяет в лицо.

Но я не двигаюсь. Так и краснею, позволяя себя целовать, позволяя любить.

Открываю глаза, когда он размыкает поцелуй. Сердце рвется на части. Никогда в жизни ничего подобного не чувствовала.