Слепая Вера

Эрион подозревал, что все примет именно такой оборот. Странно, что иофатцы отступили в первый раз. Он знал, что воины этой страны довольно фанатичны.

Конечно, это могло быть простым отвлекающим маневром. Чтобы избежать чего-то подобного, разведчики вернулись к наблюдению. Они должны были докладывать о любой странности.

Младший Харт на самом деле был рад, что с иофатцами сейчас нет того, кто ранее составил план по сокрушению Андотта. Эрион сомневался, что такого умного человека можно было так просто обмануть.

Андотт был готов. Они встретили Иофат с хладнокровной и безжалостной решимостью. Они отдали дань смелости противника, но все равно дрались насмерть до тех пор, пока на поле боя не осталось ни одного стоящего на ногах врага.

Оставив позади одну роту воинов, чтобы собрать и сжечь тела, Нарман повел армию к границе. По пути они заходили в крепости, воины которых должны были ее охранять.

Была проведена тщательная проверка. Всех, кто был причастен к вторжению – а иных в крепостях практически не было, – арестовывали и отправляли под конвоем в столицу. Их ждал военный суд. Естественно, не все предали королевство по своей воле. Большинство просто не имело иного выхода, так как хитрые иофатцы шантажировали их жизнью близких. Нарман все это учитывал, не желая пропускать ни одной мелочи. Ему не хотелось отправлять на плаху невиновных.

Герберт Гоновер встретил их хмуро. Аресту не сопротивлялся, пощады не просил. Нарману хотелось верить, что его знакомый пошел на предательство только потому, что у него не было иного выхода. Вот только и жена, и дети Герберта находились в имении – целые, здоровые и на свободе.  

–Зачем? – спросил у него Нарман, пытаясь не показывать разочарование, которое его постигло.

– Я разговаривал с ним, – ответил Гоновер и пожал плечами. Его тускло-серые глаза странно блеснули ,а невыразительное полноватое лицо изменилось, словно в него вдохнули жизнь. – Он настоящий демон, Нарман. Наш король ему не соперник. Если бы у нас был такой правитель, Андотт давно превратился бы из жалкого королевства в империю. Богатую, процветающую, грозную империю. Разве ты не хочешь возглавлять армию, в которой сотни тысяч отменных бойцов? Разве ты не желаешь видеть Андотт на вершине мира? А, генерал Харт?

Нарман нахмурился. Ему не понравились слова Гоновера. В принципе, он не имел бы ничего против, если бы Андотт однажды стал империей. Однако от речей Герберта сквозило подозрительным фанатизмом.

– О ком ты говоришь? – заговорил молчавший до этого момента Эрион. На самом деле он уже догадывался, о ком идет речь, но своими размышлениями делиться не спешил.

– О правителе Иофата, Махтаде Фатурхаде, – расправив плечи, произнес Гоновер. – Я за всю жизнь не встречал более умного человека.