Слепая Вера

Глядя на своего сына, он осознавал, что эту часть Эрион взял от матери. Впрочем, хитрость леди Вильет больше похожа на слепую глупость.

Встряхнувшись, генерал выбросил подобные мысли из головы и принялся за составление более детального плана.

Вскоре после этого армия Андотта сдвинулась с места. Офицеры получили приказы и четко следовали им. Несколько десятков тысяч человек волной отхлынули дальше от границы. Лагерь алхимиков тоже поменял местоположение. Теперь они находились между армией и столицей, надежно укрытые тенью воинов.

Те, кто был ранен при последней битве, либо полностью выздоровели и встали на ноги, либо погибли. Это случалось, когда раны на теле воинов оказывались настолько серьезными, что даже алхимические пилюли не могли им помочь. И надо сказать, что подобное происходило крайне редко.

Убитые бойцы были кому-то друзьями, приятелями или даже близкими людьми, родственниками. Именно поэтому, когда люди получили приказы, а чуть позже поняли, к чему все идет, они воодушевились.

– Не могу поверить, что генерал решил спалить такой кусок леса, – признался один, усердно работая топором. У этого человека в последней битве погиб дальний родственник, поэтому он горел жаждой отомстить иофатцам.

– В Андотте много лесов, так что мы вполне можем позволить себе потерять этот, – с уверенностью знатока ответил другой, орудующий топором с обратной стороны дерева. Все его знакомые остались целыми, но это не значит, что он перестал ненавидеть врагов. Его прадед погиб на войне с Иофатом, и юноша горел желанием отомстить за давнюю смерть родственника.

– Столько всего погибнет, – с разочарованием пробормотал первый, но второй его услышал.

– А тебе с этого чего? – насмешливо спросил второй, с силой погружая топор в ствол дерева. – Все равно блага эти не для тебя. Да и не стал бы ты по лесам бродить да травки для продажи собирать.

– Может, и стал бы, – возмутился мужчина, грозно сверкнув глазами в говорливого паренька. На самом деле они были приятелями. До того как в них обнаружилась духовная сила, оба жили в одной деревне. Конечно, в армию ушли в разное время, все-таки один из них был заметно моложе, но по старой памяти имели хорошие отношения и часто общались. – Кто бы позволил мне в чужих лесах траву духовную рвать?

Юноша задорно рассмеялся.

– А то ты спрашивал, чужие они или ничейные, – отсмеявшись, произнес паренек.

– И все равно, – вздохнув, сказал мужчина, – жаль лес. Столько деревьев погибнет, травы, зверья.

– Зато иофатцам по зубам дадим. Нечего к нам носы совать, – зло бросил юноша, крутанув в руке топор и с силой вогнав его в ствол.

– Вот это да, – согласился с ним мужчина, а потом подозрительно глянул на заскрипевшее и наклонившееся в его сторону дерево.