Господин следователь. Книга пятая

— Нет уж, Иван Александрович, это я сама, — покачала головой хозяйка. — Если и были когда-то небольшие ошибки, то нынче все иначе…

Про «небольшую ошибку», выразившуюся в намеренном фальсификации документов учета — вырезанный лист с именем убитого и ограбленного статского советника, я промолчу. За это госпожа Кошелева должна была понести наказание в административном порядке. Ну, Добрякова за Кошелеву не отвечает.

— Тогда пойдемте со мной, — кивнул я в сторону нужного нумера. — Побудете понятой."

"В нумере, что снимала покойная, не нашлось ничего интересного. Прямо поверх кровати скинут халат, внизу комнатные тапочки. Не поленился, посмотрел — нет ли в халате карманов? Вдруг что-то засунула? Нет, на халате карманов нет. А вообще — делают ли на женских халатах карманы? В моей реальности карманы на женские халаты ставят, а в этой? У моей квартирной хозяйки халат имеется, но вот были ли в нем карманы? Нет, не помню, а спрашивать неловко. Потом у Нюшки узнаю. Нет, деревенские девки могут не знать, но можно спросить у будущих родственниц.

В платяном шкапу (да-да, именно так) пусто. А где верхняя одежда? А, ну да. Она же в Собрание ушла не в платье.

В сундучке пара платьев, две пары туфель, да узел с бельем. Судя по всему — белье чистое, так что я и копаться в нем не стану. Носовые платки в изрядном количестве —больше, чем у меня. Еще имелась коробка с незатейливыми косметическими изделиями. Но, скорее — это не косметика, как таковая, а театральный грим — две баночки румян, пудра, белила, какие-то флаконы из молочного стекла. Все содержалось в порядке — никаких грязных пятен.

На подоконнике, за неимением туалетного столика– всякие щетки, расчески, зеркало на ножке, ножницы с пилочками, коробка с зубным порошком. И тоже, все аккуратно разложено.

Ни бумаг, ни писем, ни документов, что пролили бы хоть какой-то свет на убийство. Как говорится — увы и ах.

— Это все ее вещи? — грустно поинтересовался я.

— Так в дорогу-то что возьмешь? Только самое необходимое. А еще у Машеньки шубка есть, зимние сапожки, шапка с шарфиком, муфточка, — сообщил импресарио. — Но они в Дворянском собрании остались. Нас, как Машеньку-то в морг увезли, всех выгнали, а дверь в гримуборную заперли. Там еще ее сумочка осталась. Николай хотел все забрать, но городовой не позволил. Сказал — все потом, после расследования.

Сумочка есть? Сумочка — это уже интересно. Туда много чего войдет. Помнится, глядя на свою Ленку удивлялся — как она умудрялась запихивать в малюсенькую сумочку столько барахла? А городовой не позволил забрать? Это хорошо, что не позволил.

Повернувшись к Егорушкину, скромно подпиравшему дверь, спросил:

— Господин фельдфебель, а кто эту… гримуборную запирал?

— Так господин пристав распорядился, — сообщил Фрол.