Господин следователь. Книга четвертая

Записав, что зовут ее Агафья Алексеева, по мужу Ларионова, двадцати одного года и прочее, спросил:

— Зачем же супруг твой чужую вину решил на себя взять?

— Брат приказал. Фирс теперь старший в семье, его слушать надо. Да и куда годится, если старуху на каторгу отправят?

Тоже правильно. Старую мать, да каторгу? Сына понять можно. Хотя, сильно сомневаюсь, что старую раскольницу суд приговорит к каторжным работам.

— А что с тобой будет, если Тимофей на каторгу пойдет?

— Бог даст — не пропаду. А как малыша рожу, подрастет малость — я вслед за Тимошей пойду.

Ух ты, да она же беременная! Как это я сразу не заметил? Видимо, из-за широкой юбки и кофты.

— Так вот что хочу вам сказать, — опять перешел я на вы. — Супруг ваш решил вину матери на себя взять. Похвально, конечно, что у Дарьи Осиповны такой любящий сын растет, но правду-то мы все равно узнали."

"Правда-то окончательно выяснилась здесь и сейчас, когда невестка мне пест вручила. Невестка, при всей ее любви к свекрови, не родная кровь. Все равно в данном случае она «слабое звено». Уверен на сто процентов — не Агафья, так кто-то другой из членов семьи, которые не кровные родственники, рассказали бы мне правду.

Но зачем Агафье об этом знать? Еще, не дай бог, переживать начнет, а беременным это вредно.

— Тимошу… Тимофея, в тюрьму посадят? — осторожно поинтересовалась Агафья.

— Врать не стану — я бы его посадил, — ответил я честно. — Не надолго, недельки на две. Но еще лучше — выпорол бы, как Сидорову козу. Чтобы он следствие в заблуждение не вводил, и собой, как последний дурак не рисковал. У него жена беременная, а он в тюрьму собрался…

От возмущения я потерял дар речи. Муж на каторгу, жена с ребеночком вслед — красота!

— Вы о ребенке подумали? А свекровь твоя, которая мужа убила, да на сына свое преступление решила повесить?

— Повесить? — не поняла женщина.

— Сыну приписать то, чего он не совершал, — попытался объяснить я.

— Матушка здесь не при чем, — принялась защищать свою свекровь Агафья. — Мужики так решили — Фирс да Тимофей. Нельзя старухе на каторгу идти, помрет по дороге. А Тимофей молодой еще, сильный.

И дурак еще, хотел я добавить. Жене за убийство мужа дадут гораздо меньше, нежели сыну за убийство отца. А Тимофей еще сам себе копал яму, говоря о желании отделиться. Убийство из корыстных побуждений! Лет пятнадцать, не меньше!

Впрочем, так это или нет, не столь и важно, а мне надо «дожимать» свидетеля.

— Агафья Алексеевна, что вы можете рассказать о ссоре? Вы видели, как ваша свекровь ударила вашего свекра?

— Не видела, — покачала головой Агафья. — Ругались они сильно, потом батя матушку ударил, она упала. Он в сени выскочил, она вскочила, да следом побежала. А из сеней опять крики, брань, а потом тишина.