Господин следователь. Книга четвертая

Ну елки-палки! Оказывается, все так просто! Орудие убийства — тяжелый и длинный пест, которым толкут какую-то крупу. Или зерно? А кто толчет? Толчет женщина, значит, и сила у нее имеется, и глазомер неплохой. Вишь, как старая раскольница мужу между глаз засветила, словно опытный солдат. Я даже вспомнил, как треснул поленом кузнецу. Нет, у меня так ловко не получилось!

Стараясь выглядеть совершенно спокойным, взял пест, осмотрел его. Вроде, на той части, которой стучат, что-то похожее на запекшуюся кровь? Но не рассмотреть толком. Деловито спросил:

— Помыли его?

— Нет, — покачала головой женщина. — Чего его мыть-то? Сжечь его надо, да Тимоше сказать, чтобы новый вырубил, а лучше — чтобы и ступу поменять, но замешкались, а потом забыли.

— Тогда ладно, — хмыкнул я, передавая пест Смирнову. — Держи унтер орудие преступления, головой отвечаешь.

— Так точно, ваше благородие, — слегка ошалело отозвался тот, принимая деревяшку.

Ошалеешь тут. Да мы все ошалели.

— Пойдем, Агафья — не знаю, как вас по отчеству, в избу, бумаги станем писать, — кивнул я на левую дверь. Приказал полицейским и старшине. — А вы в сенях посидите, покурите пока. Свечка-то в избе есть?

— Токмо лучина, — отозвалась Агафья.

Ладно, посмотрим, какое количество ватт дает лучина. Не за свечками же парней посылать?

В избе отчего-то чувствовался запах дыма. Ух ты, оказывается, в большом и, богатом доме, печка по-черному. Хорошо, что хозяйка ее уже протопила, иначе клубы дыма стелились бы по всей избе. А ведь я впервые увидел такую печь, хотя бывал в деревнях, захаживал в разные дома — и бедные, и богатые. Может, особенность раскольников?

В красном углу образ Иисуса Христа, на который я не задумываясь перекрестился. И то, что здесь нужно именовать Спасителя Исусом, а благословляет он двумя перстами, меня не смутило.

Устроившись на лавке за столом, разложил свою походную «канцелярию» и попросил:

— Хозяюшка, ты мне лучинку зажечь обещала, — попросил я, переходя на ты. Подумалось, что на ты будет легче устанавливать доверительные отношения.

Агафья вытащила из угла небольшую скамейку, у которой вместо сиденья было корыто, а в нее еще и вбита какая-то железяка, вроде вилки, нащепала лучины, быстренько зажгла одну и укрепила между зубьев. Ну да, это и есть светец. В музее видел, но здесь пока не доводилось. Неужели старообрядцам вера не позволяет пользоваться свечами? Не слышал про такое. Ну да ладно, более-мене светло.

— Значит, хозяюшка, будут у меня к тебе вопросы, — сказал я, готовясь делать записи. Подняв голову, обнаружил, что Агафья до сих пор стоит на ногах, кивнул.— Садись, в ногах правды нет.