Господин следователь. Книга четвертая

Агафья — молодая миловидная женщина, которую портил черный платок и черная же кофта, стояла в дверях.

— Приветствую вас, — прикоснулся я к меховой шапке. — Рад вам сообщить, что моя фамилия Чернавский. Я судебный следователь и мне нужно вас допросить. А теперь скажите — вы нас впустите, и мы станем разговаривать внутри дома или мне вас сразу арестовать и отвезти в каталажку?

Надеюсь, рядом с полицейскими в форменных шинелях моя меховая шуба выглядела представительно? А я еще ее и распахнул, чтобы были заметны позолоченные пуговицы мундира.

— Куда? — растерялась женщина.

— В тюрьму, дура, — подсказал волостной старшина.

— В какую-такую тюрьму? — растерялась женщина.

Воспользовавшись растерянностью женщины, я слегка отстранил хозяйку и шагнул внутрь. Ухватив под локоть Агафью, начал подниматься наверх, популярно объясняя:

— Тюрьма, уважаемая Агафья, это такое специальное заведение, в котором содержатся люди, нарушившие закон. Убийцы там всякие и разные, а еще воры. Бывает, что и такие люди попадают, которые следователю врут. Но вы же не из таких, верно?

Пока поднимались на мост, деливший дом на две части, отметил, что лестница и на самом деле крутая. Если сверху упасть по пьяни, то можно и шею свернуть. Но Паисий не падал, его столкнули."

"В сенях, благодаря окну — тоже, надо сказать, застекленному, дольно светло. Слева дверь ведущая в избу, справа — еще одна лестница, на три ступеньки, за ней дверца, ведущая на повить. А еще лежат какие-то хозяйственные инструменты, да ступа, из которой торчит рукоять пестика. Нет, это не пестик, а целый пест. Что со ступой-то делают? Баба Яга на ней (или все-таки в ней?) летает, но чаще всего что-то толкут.

Видимо, пока мы поднимались, Агафья созрела для ответа.

— А я ничего не нарушала. Не украла, и не убила. Да и как в тюрьму? А как же коровы мои? Кто же их доить-то станет?

Стараясь оставаться серьезным, важно изрек:

— Коров, уважаемая Агафья, в тюрьму не примут. А кто их доить станет — не моя забота. — Заведя руку за спину, на всякий случай показал городовым кулак, чтобы не вздумали ржать. — А вот с вами вопрос неясен. Может, в тюрьму пойдете, а может и нет. Кстати, ваша свекровь велела нам эту штуку отдать…

— Какую штуку?

— Вон ту, которой она вашего свекра убила, — кивнул я в сторону окна, под которым и лежала всякая всячина.

Брякнул-то совершенно наугад и, чуть не ошалел, когда женщина недовольно отозвалась:

— Так чего отдавать-то? Сами берите.

— Нет уж, — покачал я головой, стараясь сдержать улыбку, — вы ее должны мне передать из рук, так сказать, в руки. Свекровь так велела… А мужа-то на свободе хотите увидеть?

Агафья подошла к ступе, вытащила из нее пест и подала мне:

— Раз из рук в руки — тогда берите.