Господин следователь. Книга четвертая

Так и центр Пачевской волости, хотя и считалась деревней, имеет и собственный храм, и земскую школу, и домов в ней около двухсот. Где-то еще и фельдшер прием ведет. Цивилизация. Но никто официального статуса села не присваивает. А мужикам без разницы. И деревня, оно привычнее звучит.

В Пачу мы приехали часа в четыре. Очень даже вовремя, потому что уже смеркалось. Могли бы и побыстрее приехать, но надо было и самим перекусить, и лошадям дать отдых. Поэтому пришлось сделать остановку на постоялом дворе.

А там, согласно традиции, на обед подавали только постное. Постные щи, постную кашу на постном масле. Но если присовокупить к щам по кусочку сала (не я один умный, остальной народ тоже его с собой захватил), так вроде и ничего.

Под истеричный лай собак въехали в деревню. Как только первые сани из нашего небольшого каравана остановились у здания волостного правления, к нам тут же подбежали два мужика. Первый — невысокий, со знаком волостного старшины на груди, второй без опознавательных знаков, но отчего-то угадывался в нем волостной писарь.

Ишь, ждут. Не то ветер прислал весточку, не то просто знали, что из уезда начальство прибудет.

За спинами деревенского начальства толпились мужики и бабы. Любопытно же. Хлеба и соли не видно. А ведь могли бы дорогих гостей поприветствовать. Пообедали мы дорогой наспех, я уже и проголодаться успел. Так что, от кусочка свежего хлеба не отказался.

— Здравия желаем, ваше благородие, — поклонился старшина, но писарь его тотчас поправил: — Не благородие, а высокоблагородие.

— Виноват, — стушевался старшина.

— Ничего страшного, — миролюбиво отозвался исправник, вставая с розвальней. Прошелся по снегу, разминая ноги и спросил: — Тузов, в правлении печи давно топлены?

— Большая с утра топлена, а маленькую не топили, без надобности, — отозвался писарь вместо старшины.

— Знали ведь, что приедем, так отчего без надобности? — сурово нахмурился исправник."

"— Так уж вечер скоро, чего топить-то? — Засуетился старшина. — Так я ведь так думал — вашему благородию… высокоблагородию в своей избе место отведу. Я уже жене и перину приказал взбить, и все прочее, а господам полицейским в других избах постой отведен. И ужином всех накормят согласно чинам и званиям. А завтра в правлении протопим, чтобы тепло было.

— Нет уж, голубчик, в твоей избе ночевать нынче не стану. Видишь — я не один, — ответил исправник, показывая на меня. — Господин титулярный советник со мной, а в тех санях целый статский советник, хоть и в отставке. А где урядник-то?

— Господин урядник завтра с утра будет, — сообщил писарь.

— Ишь ты, с утра он будет, — недовольно покачал головой исправник.

Понятно, что Василий Яковлевич недоволен. Уряднику первому полагалось встречать начальство, а он, видите ли, уехал.