След на весеннем снегу

Но мы нашли вашу маму на улице, и Игорь привел ее домой, а я подумала, что вы, наверное, голодные. Если мама весь день спит, то она и не готовила же ничего, да?

– Приготовить и Олька может, только не из чего, – мрачно сообщил Витя. Теперь он выглядел не таким ощетинившимся, словно какая-то неведомая Миле гроза прошла мимо. – Тоха должен только завтра прийти, а постоянно у него просить тоже нельзя. Он деньги не печатает.

Тохой, скорее всего, был старший брат Кедровских Антон, который, если верить биологичке, работал на фанерном заводе, возглавляемом Андреем Васильевым. Ну да, учительница биологии говорила, что тот помогает семье с беспутной матерью. Но как же он не проверяет наличие продуктов, зная, что брат и сестренка наверняка голодные? Впрочем, чего удивляться. Яблочко от яблоньки недалеко падает. Трудно ожидать повышенной социальной ответственности от человека, который вырос с такой матерью.

– Вот что, Витя. Я бы сходила вам за продуктами, но мне нужно успеть вернуться домой до семи, – сказала Мила, приняв решение. – Давай сделаем так. Я сейчас дам тебе денег, ты сбегаешь в магазин, купишь все необходимое, а Оля приготовит. Ты ж сказал, что она умеет. Курицу, к примеру, запечет?

– Какую курицу, – из-за спины брата снова появилась бледная тень. Оля. – Разве ж можно целую курицу за один раз съесть? Из курицы лучше суп сварить. С макаронами, чтобы сытнее. Но лучше из тушенки. Дешевле выйдет. Не надо покупать курицу, Вить. Тушенки купи, макарон, масла растительного, картошки, лука, моркови, а еще геркулеса и пшена, кашу сварим. Столько дадите? Это, наверное, не меньше тысячи надо.

У Милы перехватило горло.

– Я больше дам. Вы купите все что надо, а часть денег оставьте, чтобы еще на потом хватило.

– Оставить деньги нельзя, мамка отберет и самогон купит, – деловито сказала Оля. – У нее нюх на деньги. Тоша всегда продукты приносит, денег нам не дает. Но мамка иногда тушенку все равно на самогонку меняет. Поливановы гонят на продажу и взамен трех банок тушенки одну бутылку самогона дают. Поэтому мы тушенку в запас не покупаем.

Господи, господи, господи. Она же даже не представляла, что в двадцать первом веке дети могут так жить.

– Вот три тысячи, – проговорила Мила, открывая кошелек. Несмотря на скромную зарплату провинциальной учительницы, она могла жить, ни в чем себе не отказывая благодаря маме и ее мужу. Их доходы позволяли не считать три тысячи чем-то значительным для ее бюджета. Господи, господи, как же ей повезло родиться у своей мамы, а не у Полины Кедровской, к примеру. – Витя, купи все, что посчитаешь нужным. Желательно так, чтобы хватило до конца недели. И чтобы на самогон нельзя было обменять. Потом я еще что-нибудь придумаю. Справишься?

Мальчик независимо шмыгнул носом.

– Справлюсь, не маленький.