Сладостное заточение

Этот ублюдок даже не моргает. Просто продолжает меня полностью игнорировать.

Макбрайд снова бормочет мне какую-то адвокатскую чушь, его тон почти истеричен. Что-то о том, что я только усугубляю ситуацию, но слова лишь задевают мое сознание, попадая в звон в голове, который становится только сильнее. Руки, несколько пар, хватают меня за руки и толкают к двери со стороны зала суда. Я продолжаю оглядываться через плечо, ища судью Коллинза. Жду, что он положит конец этому безумию. Оглядываюсь через каждые пару шагов, даже когда меня ведут по узкому коридору к камере, где я переоделся в свой свежевыглаженный костюм менее чем за двадцать минут до этого. Мои ноги, кажется, двигаются только благодаря мышечной памяти.

— Две минуты, Спада. — Один из охранников тянется к моим закованным в наручники запястьям. — Машина уже ждет.

— Две минуты на что?

— Чтобы переодеться. — Он вталкивает меня в комнату и кивает в дальний угол.

Кислота подступает к моему горлу, обжигая плоть, когда я прослеживаю его взгляд на шаткой скамье.

Там, на деревянных досках, покрытых потрескавшейся и облупившейся краской, лежит аккуратно сложенная стопка одежды.

Отрицание. Слепая ярость. Беспомощность. Буря разных эмоций обрушивается на меня, все они захлестывают меня одновременно, и внезапно я не могу, черт возьми, дышать. Не могу двигаться. Не могу думать. Единственное, что я могу сделать, это смотреть на ярко-оранжевую стопку одежды на той скамейке, обжигающую мои чертовы роговицы.

Глава 2

Три месяца назад, в канун Нового года

Дом Нунцио Веронезе (Дон Бостонской мафии Коза Ностра)

Запах сушеного орегано и свежих продуктов, спрятанных в деревянных ящиках на полках, борется с легким запахом плесени, висящим в воздухе. Здесь нет окон, и единственным источником света является единственный светильник, свисающий с центра потолка и бросающий желтый отблеск на растрепанного, хнычущего человека. Карло Форино. Двое моих парней обходят его с флангов, не давая ему вскочить с табурета, на котором сейчас сидит его задница.

Я переворачиваю стул и сажусь на него, упираясь предплечьями в прочную деревянную спинку, наблюдая за этим жалким подобием человека. Дыхание Карло учащается, у него практически гипервентиляция, но при этом он избегает встречаться со мной взглядом. Он знает, зачем он здесь. И он знает, что его ждет.

Его тяжелое дыхание смешивается с приглушенными тонами пианино, проникающими через закрытую дверь. Несмотря на то, что вечеринка в основном происходит в главном зале на другой стороне особняка, звуки доносятся сюда, в эту отдаленную кладовую.

— Где наши деньги, Карло? — спрашиваю я.

— Дела в баре идут не очень хорошо, Массимо, — выдавливает мужчина. — Есть некоторые трудности с этим. Но, клянусь, я вам всё верну.