Сквозное. Навылет

Но не зверствовал никогда, и просто даже помогал, если было по его силам… как вот с женой Николая Гончаренко вышло летом… Ему Тала сейчас чем-то ту Олесю напомнила, этим перепугом и волнением во взгляде, тоской какой-то…

Гончаренко… Бл***! В голове вдруг как бахнуло, вспомнил, с кем не так давно обсуждал такое вот «проклятие», когда сходу и в кровавый фарш все доводы, логика, жизненный расчет!.. И стеб Стаса, старшего из братьев Гончаренко, с которым жизнь давно свела, другом считал крепким, вдруг кристально ясно вспомнил. Аж похолодело в животе.

Та ну на фиг! Быть такого не может!..

Шуст свои корни может и не по обе стороны знал, ну так отец его точно и не из их села был. Иначе мать раскололась бы. Да и не отирался у них никто, кто претендовал бы на отцовство. А по матери…

Нет. Глупости, чепуха.

Вдох-выдох. Унять эмоции, попытаться вернуть контроль, вот что ему точно надо. И все по Тале выяснить, угомониться немного…

— Мне, наверное, домой лучше уехать? Я что-то неправильно сделала, да, Денис? Все-таки ошиблась, — как-то грустно, что ли, заметило его чудо и поднялось, отвлекая от совсем уж диких догадок."

"Неуверенно осмотрелась по кабинету, явно понимая, что кроме его же сорочки ей и надеть нечего. Стараниями Дениса, да… А рубашка, кстати, сползла.

Зря это она… Тала, в смысле. Искренне зря. Дышать в таком виде перед ним…

Может, не поняла еще, что Шусту рядом с ней никаких стимуляций априори не надо? Как и не овладевал меньше часа назад. Член в брюках вновь дернулся, наливаясь болезненно-кайфовой твердостью, отдаваясь пульсацией в потяжелевшие яйца.

На диване, кстати, он еще ее не брал. Вчера в клубе только по столам да у стен, как сегодня, зажимал. Вот непозволительное упущение просто. Срочно надо исправлять!

— Назад сядь, Тала! — и тихо вроде же сказал, но так, что и самому вдруг резануло каким-то рокотом внутренним, полным срывом того самого контроля, который только что думал восстановить.

План уже выстраивать в голове начал… Ага, разогнался Шуст, как же. Видимо, у жизни свои планы, и твои в них никак не вписываются.

Как и ее, впрочем. И дом теперь у нее будет там, где Шуст скажет, хоть Тала пока того и не поняла.

— Никуда ты не едешь, моя золотая девочка, — медленно направился к ней. — Пока я не сказал иного, — добавил с кривой усмешкой, когда она, вздрогнув, вновь уставилась на него настороженными глазищами-блюдцами. Не уточнял, что теперь для нее так будет всегда.

Нет, все-таки совсем она не дура у него, все улавливает. Он заметил, как напряглась. И еще одно подтверждение все-таки, что врать толково не умеет. Значит, не подстава, и можно когти чуть разжать.

А то отошел вроде, а оба чувствуют, что так за горло ее и держит, следя за каждым вздохом, словно дикий зверь.

— Ты сейчас ужинать будешь, Тала. Со мной. У камина.