Сквозь огонь

Хотя кто сказал, что и на хеландиях нельзя поставить огнеметы? Еще как можно.

«Помоги, Господи!» – взмолился Сергей.

Смерть в драконьем пламени – страшная смерть.

А дромоны уже почти рядом.

Свистнул и взревел сифон. Взвился к небу красный огненный сгусток. Маленький, совсем не страшный издали да еще солнечным днем.

Это еще не в них. «Копье» метров на сто ближе к берегу. Между ними и красным корпусом огненосного дромона – две проворные лодьи кого-то из южных союзных князей. Хорошие лодьи. Узкие, многовесельные. Они и есть нынешняя цель дромона.

Поторопился огнеметчик. Видно, решил, что добыча ускользает, и метнул на авось. Огонь растекся по воде метрах в тридцати от носа ближайшей лодьи. Недолет.

Кормчий на лодье среагировал слишком резко. Испугался. Взял круто вправо, чтобы с запасом обойти горящее пятно. А может, не хотел поворачиваться к дромону боком.

Зря. Теперь он двигался практически навстречу дромону. Мишень поуже, зато можно бить без упреждения.

Снова свист… Перелет? Нет, попадание! Горючая смесь упала на корму лодьи. Вопли обожженных заглушили грохот ромейских катапульт.

Вторая лодья могла бы проскочить. Но они решили иначе. Поворот направо, стремительный рывок…

На ромейском корабле сообразили, что к чему, тоже начали поворот, но не успели. Грохот удара борт о борт, крючья вверх – и разъяренные потерей соратников бойцы полезли наверх…

Где их встретила ромейская морская пехота. Отлично обученная и минимум вдвое превосходящая числом. Не повезло храбрецам.

Сергей заранее знал, чем кончится, потому досматривать не стал. Тем более эта смерть дарила им жизнь. Самый ближний дромон теперь связан боем. До следующего метров двести. Правда, они идут, считай, встречным курсом. Но прорваться можно.

Сергей хлопнул по плечу одного из отроков, приданных Ререхом:

Отрок, красный, как вареный рак, истекающий по́том, охотно уступил место, радуясь передышке.

– Раз!!! Раз!!! Раз!!! – бьет по ушам рык кормчего. Часто, слишком часто, но надо выложиться. Рукоять весла упирается, рвется из рук, будто живая. Сергей знает: это потому что там, внизу, узкая лопасть уже не раздвигает, а безжалостно рвет уплотнившуюся морскую воду.

Сергей не один. Рядом шумно гоняет воздух через легкие отрок Склов. Он – в том же ритме. И тоже выкладывается.

Кажется, Сергей слышит, как трещит спина от натуги. Уже не мальчишеская, но еще и не мощная спина взрослого воина, отсчитавшего веслом десятки тысяч морских миль.

Слишком быстро. В одиночку Сергей бы не управился. Скамья – у самой кормы, поэтому так лупит по барабанным перепонкам рык Прастена. Быстрей, еще быстрей. Кормчий знает. Он видит. Сергей – нет. Он сидит спиной, но отлично представляет подробности: красный корпус дромона, вздувшийся парус и суетящихся на палубе «жрецов огня».