Сквозь огонь

Стрела вошла едва на полнаконечника.

– А я подумал, они струсили, а они – настоящие храбрецы! – воскликнул Месигей.

Подханок был счастлив. Он одержал блестящую победу над превосходящим противником и уничтожил всех врагов, кроме тех, кого удалось пленить. Что вообще замечательно. Будет с кем повеселиться. Вернее, кем.

Единственное, о чем жалел подханок: не он убил вождя, чья голова сейчас болталась у седла Месигея. Но говорить об этом папе-хану Месигей не стал. Голова была у него, а то, что это Гачей срубил вражеского лидера, а потом, по настоятельной просьбе Сергея, передал трофей подханку, никого не интересовало.

Папа-хан слушал хвастовство вполне одобрительно. В отличие от братьев Месигея. Но сегодня не их праздник.

– Значит, тебя послал Халег-хакан? – прервал самовосхваление сына большой хан Гацы.

– Да, – подтвердил Сергей. – Но это было до того, как воротолмат напали на нас.

Гацы мотнул головой. Воротолмат ему были куда менее интересны, чем стоявшее поблизости войско русов.

– Что нужно твоему хакану?

– Узнать: ради дружбы вы здесь или ради битвы?

Большой хан – типичный хан. Хитрый, жестокий, алчный, недоверчивый. Другие ханами не становятся. Это и Месигея касается. Или так, или останется младшим. Вернее, умрет младшим. Большим ханам братья-конкуренты не нужны.

Гацы уставился на Сергея. Сузившиеся глазки на коричневом, посеченном морщинами и шрамами широком лице. Шитый золотом засаленный халат поверх кольчуги, кислый запах степняка, который моется, только когда переправляется через реку. Поверит или нет? Внешность Сергея играет за него. Юность, бесстрашие и тщеславие.

Прищуренные глазки хана обратились на Гачея.

– Гила, – сказал он с неопределенной интонацией. И тут же: – Каков твой род?

– У меня его нет, – отрезал Гачей.

Ему был неприятен собственный ответ, а вот большой хан определенно был доволен.

– Покушаешь со мной, – сказал он Сергею. И сделал знак: посторонним на выход.

Машег скривился. Его родословной даже не поинтересовались. Бузить, однако, не стал. Сообразил, что не время и не место. Цапон не было в списке «вечных данников Великой Хузарии», не одно поколение копивших ненависть к великой Хузарии. Но не было в Диком Поле степняков, которые испытывали бы симпатию к соплеменникам.

Сергея усадили более-менее почетно: почти напротив хана. А вот Месигея устроили без всяких «более-менее»: прямо на белом войлоке справа. Хан лично ладошкой похлопал.

Подханок аж засиял. Четвертый сын, оказавшийся на первом месте.

Обед изысками не отличался. Вареная баранина, опаленная баранина, вяленая конина, стопка лепешек. Ячменных, судя по вкусу. Кумыс, само собой. Сергей фанатом забродившего молока не был, но в прошлой жизни пил многажды.