Ненавижу. Скучаю. Люблю

Казалось, до них можно добраться за минуту, казалось, до них невозможно дойти, даже спустя тысячу часов подъема.

Антон вдруг ощутил себя маленькой букашкой, стоящей у низов склона. Там — на горе была Юлька. В один миг она стала такой далекой, в один момент их начал разделять подъем в тысячи шагов. Должен ли он продолжать взбираться или стоит развернуться, и пойти в другом направлении.

— Слушай, — за спиной послышался голос Вити. Он тоже вышел на трассу, разглядывая вечернюю красоту. В сумраке горы выглядели еще более могущественно.

— Ты же не разговариваешь с неудачниками, — фыркнул Леваков.

— Ты должен либо добиться ее, либо забить. Но вот такое состояние, типа, ой, я жалкий неудачник и меня подвинули, — кривлялся Шест. Он закинул руку на плечо Антону, притягивая к себе. Были ли они друзьями? Был ли кто-то настолько же наглый и прямолинейный в жизни Левакова как Витя? Смотрел ли кто-то также честно и искренне? Может в этом и заключается дружба: говорить правду-матку, без сладкой обертки, давать подзатыльник и возвращать в реальности, пусть не самыми легкими путями.

— А сам-то? — вздохнул Антон, косясь на друга.

— Я не страдаю, не путай. Но самобичевание — это такая хрень. Тем более я уверен, Снегирева тебя на понт взяла. И отшила, чтобы ты за ней побегал. Вообще, за такие оскорбления по роже дают, так что считай тебе повезло. Но я все равно ненавижу неудачников. Так что да, друг, пойдешь отсюда пешком.

— Она мне нравится, — признался вдруг Антон, пропуская, кажется, все слова мимо ушей. И вернуться захотелось, да только смысла особого в этом уже не было. Запрыгивать в последний вагон — чревато последствиями. А вот купить билет на новый поезд — совсем другой разговор.

— И? — протянул с улыбкой Шестаков.

— Я приглашу ее на свидание! — решительно заявил Леваков.

— Она тебе откажет, — губы Вити расплылись в глумливой улыбке, словно он умел видеть будущее.

— У тебя есть знакомые в книжных и канцелярских? — в глазах Антона загорелись маленькие огоньки, от очередной странной идеи, которая его посетила.

— В книжных, — задумчиво произнес Шестаков, скидывая руку с плеча друга. — Фиг знает. А что, есть идеи?

— Одна… но такая же бредовая, как и твой маскарад. Поможешь?

В универе мы с Антоном ни разу не пересеклись. Хотя, положа руку на сердце, мне очень хотелось увидеться с ним или услышать весточку о нем. Однако даже, когда однажды я специально пошла в столовую через главный холл, среди его друзей не увидела Левакова, зато поймала на себе взгляд Вити. В нем читалось нечто большее, чем насмешка или высокомерие. Казалось, Шестаков смотрел с интересом, загадочно обдумывая что-то в голове.

Я не стала зацикливаться на этом, молча ушла. Мне и дома хватало загадочности со стороны матери.