Ненавижу. Скучаю. Люблю

Леваков кивнул, и они свернули с тропинки, где аккуратно была выложена тротуарная плитка. Прошли вдоль склона, наблюдая, как садится осеннее солнце. Его огненно-красные лучи покрывали крыши домов, что отсюда казались маленькими картонными коробочками. Одинокие березы перешептывались, а прохладный ветер задувал под одежду.

Парни уселись на плоский камень, который откуда-то взялся на самом носу склона. Витя вытащил из внутренней части куртки виски с двумя плоскими стаканчиками и принялся откручивать крышку.

— За три года мы ни разу не напивались вдвоем, — усмехнулся Шестаков, наливая горячительный напиток.

— Да уж, дожились, — вздохнул Антон. — Кстати, кто та девушка? Ну, из кофейни.

— Тихая мышка, которую я зажимал по углам, — с улыбкой ответил Витя. — Вот как ты Снегиреву.

— Что? — засмеялся истерично Антон. — Я не зажимал ее никогда.

— Ну да, — кивнул Шестаков, заливая в себя виски. Леваков тоже взял стаканчик и выпил махом все содержимое. Горло обожгло, но следом появилась приятная легкость.

— На дискотеке ты ее зажимал, думаешь, никто не видел? Не знаю, друг, что у вас с ней. Но если хочешь тра*нуть ее, то почему нет.

— Она хорошая, не говори так о ней, — неожиданно сам для себя вступился Антон. Ему сделалось неприятно от подобной реплики.

— Да кто спорит? С хорошими тра*аться еще интересней. Игривые, дикие, готовые на сумасшедшие эксперименты, — говорил с блеском в глазах Шестаков.

— Это твоя тихушница тебя оседлала игриво и нежно? — хмыкнул Антон недовольно. Поднес стакан к бутылке, и прыснул туда еще виски.

— Да пошла она нахер, — прорычал недовольно Витя.

— Кажется, ты к ней не ровно дышишь.

— Слушай, — Шестаков неожиданно повернулся к Антону. — А может мне за твоим дракончиком приударить. Как тебе идея? Раз уж ты не планируешь ее…

— Эй, — прикрикнул Леваков. — За своей тихушницей приударь. А Снегиреву не трогай, понял?

Витя засмеялся. Он вообще порой казался странным, пусть и довольно прямолинейным.

— Да я-то может и не трону, но кто-то точно не будет таким послушным мальчиком.

Банальная реплика задела за живое. Леваков поджал губы, схватил стаканчик с виски и моментально опрокинул его. Затем еще один и еще. Он перестал понимать, зачем столько пьет и почему злится. А потом в голове вспыхнуло, как Юлька в красивом вечернем платье танцует с этим Гришей, как он лапает ее, разглядывает, возбуждается.

Продолжать думать об этом не хотелось. Накатывала еще большая волна раздражения. Даже Шестаков заметил, что друг покрывается колючками. Однако Витя и сам отчего-то сидел недовольный. И если уж не дай бог разговор сводился к той девушке, его будто с тормозов спускали: начинал ругаться, рычать и проклинать ее всякими лестными словами.