Главная партия для третьей скрипки

В Москве бы давно вывели, какой ты ни есть больной. А в Питере — только мягко упрекают.

— Тимур Волынский, — жалобно взглянула на регистраторшу Арина.

И та расщедрилась на скупую улыбку:"

"— Прооперировали. Все хорошо. Я сказала врачу, что ты тут ждешь. Он разрешил зайти на минуточку.

— Правда? — просветлела лицом Арина. — Спасибо вам, спасибо!

— Реанимация. Второй этаж. Позвони, тебя пустят.

«Хоть бы коробку конфет ей подарить».

Но ларек в холле, конечно, оказался закрыт.

«Врачу тоже надо что-нибудь принести. Завтра. Все завтра».

Арина взлетела по щербатым ступенькам. Робко нажала кнопку звонка.

Открыл усталый врач, усмехнулся:

— А, влюбленная. Ну, надевай бахилы, иди. Проснулся твой разлюбезный. Глазами хлопает.

Она прошла за доктором. Тимур лежал страшно бледный. Голова забинтована. В подключичной вене катетер.

Врач без церемоний потрепал его за плечо:

— Подъем, красавчик! К тебе леди пришла!

Тимур распахнул глаза. Видел, похоже, с трудом. Поморщился, зажмурился. Наконец сфокусировался на ней.

— Громче говори. Он после наркоза, слышит плохо, — посоветовал врач и отошел.

— Тим. Прости меня. — Арина опустилась перед кроватью на колени.

Он молчал.

— Это как будто не я была, — покаянно прошептала она. — Сама не понимаю, как вышло!

— Уходи, — хрипло выдавил он.

— Я уйду. Сейчас уйду. Я только сказать тебе хотела — я не со зла.

— Уходи. — Теперь в слабом голосе звучала угроза.

Она подползла на коленях еще ближе к кровати. Спросила униженно:

— Ты простишь меня?

Демоническая улыбка на иссиня-белом лице:

— Счет по сетам сравнялся. Теперь я тоже могу тебя засудить!

— Тим, да, пожалуйста! Суди. Я виновата. Я все приму. Я просто извиниться перед тобой хотела.

— Арина, все! — Он попытался отвернуться от нее на бок. Застонал. Не смог. Выплюнул: — Уходи! Ненавижу тебя!

Как он может так говорить? Ее любимый, самый лучший в мире Бельмондо? И куда ей теперь идти?

Она привычно подумала про Неву — и поняла, что сейчас туда прыгать точно не станет. Температура снова поднялась, ее опять начинало трясти, и мысль о ледяных водах реки вызвала ужас.

Забрать завтра трудовую книжку из академии — и в Москву. И дяде Феде позвонить. Хотя бы поговорить с ним по-человечески.

* * *— Мама! Зачем ты меня на эту продленку сдала?! И еще так долго за мной не приходишь! Я весь измаялся!

— Ты весь что?

— Ну, измучился!

— Ладно, мученик. Пошли. Как думаешь, слово «маяться» откуда произошло?

— От маятника?

— Нет. От мая.

— А чего в нем плохого?

— Бесхлебица. Старые запасы съели, до нового урожая далеко.

— И в супермаркетах хлеба не было?

— Нигде. Ждали лета.

— Ой, я тоже жду! Мы скоро на море поедем?

— Пока не скоро. Через месяц.

— Так долго еще!

— А мне, наоборот, нравится.