Скорби Сатаны

С наступлением летней жары вы отправитесь на воды в Хомбург, независимо от того, нуждаетесь вы в этом или нет, а осенью съездите на охоту в приобретенное собственное загородное поместье, пригласив королевскую особу присоединиться к вам для убийства несчастных маленьких куропаток. Тогда ваше имя окончательно закрепится в сознании общества, и вы сможете жениться на любой прекрасной даме из числа выставленных на рынке.

– Благодарю вас, Лусио, очень обязан! – ответил я, чистосердечно смеясь. – Программа превосходная, ей-богу! Вы ничего не забыли!

– Так принято добиваться успеха в обществе, – ответил он с самым серьезным видом. – Ум и оригинальность не приносят никакой пользы, нужны одни только деньги.

– Вы забыли про мою книгу, – напомнил я. – В ней проявился некоторый ум и оригинальность тоже присутствует. Надо полагать, это придаст мне дополнительный импульс, чтобы взобраться на вершины модного света и сделаться значимой фигурой."

"– Сильно сомневаюсь, – ответил мой друг. – Ваша книга будет встречена до некоторой степени благосклонно, разумеется, – как продукт деятельности богача, которому взбрело в голову развлечься литературой. Но, как я уже говорил, гением редко бывает богач. С другой стороны, аристократы никак не могут выкинуть из своих глупых голов, что литература – это нечто такое с Граб-стрит. Великие поэты, философы и романисты обычно именуются в высшем обществе «этими людьми». Знать считает «этих людей» «интересными», как бы извиняясь за знакомство с представителями литературного цеха. Представьте себе аристократку времен Елизаветы, которая спрашивает у подруги: «Вы не возражаете, дорогая, если я приведу к вам некоего мастера Уильяма Шекспира? Он пишет пьесы и чем-то занят в театре „Глобус“… боюсь, что он немного играет на сцене… Нет, бедолага не очень богат… Но эти люди всегда такие забавные!» Дорогой Темпест, вы не Шекспир, но миллионы дадут вам больше шансов, чем было у Шекспира, так как вам не придется просить покровительства или проявлять почтение к «милордам» и «миледи». Высокопоставленные особы будут только рады занять у вас денег, если вы им одолжите.

– Нет, не одолжу, – сказал я.

– И просто так не дадите?

– И просто так не дам.

В проницательных глазах князя промелькнуло одобрение, и он заметил:

– Очень рад, что вы полны решимости не «делать добро», как выражаются эти лицемеры, с помощью своих денег. Вы поступаете мудро. Тратьте только на себя: такие расходы не могут не принести пользу другим обходными путями. Но сам я сейчас придерживаюсь другой политики: постоянно помогаю благотворительным организациям, вношу свое имя в подписные листы и никогда не отказываю духовенству.

– Это удивительно, – сказал я, – вы ведь говорили, что вы не христианин.