Дорога скорби

Нужно проконсультироваться с декоратором, сказал старик и любезно написал мне небольшой список фирм.

Первые две не помогли мне ответить на вопрос. По третьему адресу я наткнулся на не очень загруженного работой молодого человека лет двадцати, который с интересом отнесся к моей проблеме. Он развернул бирюзовую ленту и поднес ее к свету.

– Это шелк, – сказал он.

– Несомненно. Это была дорогая ткань. Узор выткан. Вот посмотрите.

– Он протянул мне лоскут, показывая изнаночную сторону. – Это заметно.

Где вы ее взяли? Выглядит очень старой. Прекрасно. Красители органические, не минеральные.

Я принял во внимание его явную молодость и спросил, не может ли он поискать второго консультанта.

– Потому что я только что из школы дизайна? – предположил он, явно не обидевшись. – Но я изучал ткани. За это меня здесь и держат. Я знаю их.

Дизайнеры их не делают, они ими пользуются.

– Ну тогда скажите мне, что же это такое.

Он ощупал бирюзовый лоскут, приложил его к губам и к щекам – он обращался с ним так, словно это был хрустальный шар.

– Это современная копия, – сказал он. – Очень искусно сделанная.

Это лампасная ткань, сотканная на жаккардовом станке. Этого мало, чтобы судить уверенно, но я думаю, что это копия шелковой портьеры, сделанной Филиппом де Ласалем в 1760 году. Но фон оригинала не был сине-зеленым, он был кремовым, с узором из лиан и листьев зеленого, красного и золотого цветов.

– Я просто провел три года за изучением этих вещей.

– Ну а кто же сделал это сейчас? Или мне придется ехать во Францию?

– Вы можете обратиться в пару английских фирм, но, знаете...

Его бесцеремонно прервала сурового вида женщина в черном платье, с огромным ожерельем ацтекского стиля на груди – она влетела в комнату и остановилась у стола, на котором лежала непрезентабельная тряпка.

– Чем вы занимаетесь? – спросила она. – Я просила, чтобы вы составили каталог новой партии бисерной отделки. – Да, миссис Лэйн.

– Ну так займитесь этим, пожалуйста. Сейчас же.

– Чем могу вам помочь? – живо спросила она у меня.

– Мне нужны только имена некоторых ткачей.

По дороге к своей бисерной отделке мой источник знаний бросил через плечо:

– Похоже, это именно ткач, а не фирма. Спросите Саула Маркуса.

Он скрылся из виду. Под негостеприимным взглядом я забрал свою тряпку, одарил миссис Лэйн плакатной улыбкой и вышел.

Я отыскал Саула Маркуса – сначала его телефон в справочнике, а потом и его самого в художественной студии поблизости от Чезвика, на западе от Лондона, где он создавал свои узоры для тканей. Он с интересом посмотрел на мою тряпку, но покачают головой.

– Это может быть работой Патриции Хаксфорд, – неуверенно предположил он наконец. – Можете спросить у нее. Она иногда делает – или делала такие вещи. Больше я никого не знаю.