Дорога скорби

Городской шум доносился слабо. В тупике площади не проехала ни одна машина.

Я не могу стоять здесь всю ночь, подумал я... и тут увидел его.

Он сидел в машине, припаркованной в нескольких метрах. Это был, несомненно, Гордон Квинт. Его голова за лобовым стеклом повернулась. Он смотрел прямо вперед, ждал меня со стороны дороги или на тротуаре.

Я стоял неподвижно, как будто прирос к дереву. У него навязчивая идея, подумал я. Обжигающая ярость, владевшая им в понедельник, превратилась не в горе, а в жажду мести. Меня не было в квартире примерно тридцать часов. Сколько он уже сидит здесь и ждет? Однажды преступник подстерегал меня почти неделю, прежде чем я, ничего не подозревая, попался в его западню.

Навязчивая идея – вот что самое страшное, вот чего труднее всего избежать.

Я отступил, боясь, что он заметит мое движение, но он не думал о том, что я могу появиться из сада. От дерева к дереву, огибая лужайки, я вернулся к воротам, перешел дорогу и пошел по аллее, со страхом ожидая крика, погони и, может быть – он ведь фермер, – даже выстрела.

Ничего не случилось. Мои туфли делали шаг бесшумным. Я вернулся в подземный гараж, к своей машине, и поскорее забрался в кабину. Это уж слишком, подумал я, для мифа Татума о ловком бесстрашном сыщике.

Я всегда держу в машине на всякий случай сумку с одеждой, меняющей внешность, – темный спортивный костюм (штаны и куртка на "молнии") и бейсболку. В эту одежду я, помнится, и обрядил Джонатана. Еще в сумке была рубашка с длинными рукавами и открытым воротом, две или три сменные батарейки для моей руки и зарядное устройство для пущей уверенности. По привычке я ношу поясную сумку на "молнии", в которой держу деньги и кредитную карточку.

У меня не было ни оружия, ни дубинки. В Америке я мог бы носить и то, и другое.

Я сидел в машине, размышляя о расстояниях и сломанной кости. От Лондона до дома в моем родном Ливерпуле было больше двухсот миль. Фродшем, база "Топ-лайн фудс", не так далеко, как Ливерпуль, но все же до него примерно двести миль. А я сегодня уже проехал сто пятьдесят – в Чичестер и обратно. Мне никогда так не хватало Чико.

Я подумал о поездах. Слишком неудобно. Самолет? То же самое. "Теле-Драйв"? Я вспомнил об удобствах, но отказался от них и решительно направился на север.

Ехать было легко – путешествие по широкому скоростному шоссе займет максимум три часа. Я ехал час, потом остановился в мотеле поесть и поспать и в семь часов утра опять сел за руль, стараясь не обращать внимания ни на постепенно ноющий перелом, ни на статью Индии Кэткарт, которую я взял со стойки в мотеле.

В понедельник будет суд, назначенный еще в июне. Пятнадцатая страница "Памп" – журналисты навострили ножи, чтобы выпустить мне кишки. Она не написала ничего о том, что видела нас с Татумом в баре.