Дорога скорби

И почему только я вам об этом рассказываю?

Она закрыла папку и водворила ее обратно на полку.

– Как вы думаете, миссис Квинт не захочет заказать еще ткани, чтобы заменить этот испорченный кусок?

Миссис Квинт разбилась, прыгнув с шестнадцатого этажа.

– Не знаю, – сказал я.

По дороге домой я свернул на обочину, чтобы позвонить Дэвису Татуму по телефону, который он мне дал, ему домой. Он был дома и, кажется, обрадовался моему звонку, желая узнать, что я нашел.

– Завтра, – сказал я, – я нанесу визит в "Топлайн фудс". Кто назвал вам имя Оуэна Йоркшира?

– Простите, что вы сказали?

– Дэвис, – мягко произнес я, – вы хотите, чтобы я взглянул на Оуэна Йоркшира и компанию, но почему? Почему он?

– Я не могу вам сказать.

– Означает ли это, что вы обещали не говорить или что вы не знаете?

– Это означает... просто возьмите и посмотрите на него.

– Сэр Томас Улластон, который в прошлом году был главным распорядителем Жокейского клуба, рассказал Арчи Кирку об этом дельце с цепью, а Арчи Кирк рассказал вам. Так не от Арчи ли Кирка вы узнали имя Оуэна Йоркшира?

– Черт, – сказал он.

– Я люблю знать, во что впутываюсь.

После паузы Татум сказал:

– Оуэна Йоркшира дважды видели в приемной "Памп". Мы не знаем, что он там делал.

– Спасибо, – сказал я. – Этого довольно?

– Для начала. А еще – мой сотовый телефон теперь безопасен. Больше никаких утечек. До свидания.

Я приехал в Лондон, поставил машину в подземный гараж и пошел по аллее между высокими домами, которая вела на противоположную от моей квартиры сторону площади. Я шел тихо и в любом случае осторожно и остановился, увидев, что уличный фонарь прямо напротив моего окна не горит. Мальчишки иногда кидают в него камнями, чтобы разбить стекло. Обычно то, что фонарь не горит, не вызывает у меня дрожи в позвоночнике и не заставляет мою руку от плеча до кончиков пальцев вспоминать о Гордоне Квинте. Обычно я пересекаю площадь насвистывая, с намерением утром позвонить насчет того, чтобы фонарь починили. Но все было не как обычно. В центральном саду были закрыты оба входа – ворота с моей стороны и те, которые были возле моего дома. Стоя в тени, я нашел положенный жильцам дома ключ от садовых ворот, тихо перешел через дорогу и отпер ближние ворота. Ни шевеления. Я открыл ворота, проскользнул внутрь и закрыл их за собой. Ни звука. Я медленно двигался от одной тени до другой, наполовину освещенные ветви колыхались под ветерком, желтые листья парили, как привидения.

Возле дальних ворот я остановился и стал ждать. Там могло никого не быть. Я зря боялся. Свет на улице не горел.

Такое случалось много раз...

Я стоял, прижавшись спиной к дереву, пережидая. пока моя тревога не пройдет настолько, что я смогу отпереть вторые ворота и перейти через дорогу к своей входной двери.