Сколько стоит ваше сердце?

Этот трюк всегда срабатывал: Дженга, высокие и мощные, окутанные аурой власти — подавляли даже когда не испытывали такого желания, а уж когда хотели…

Что чувствует волна, разбиваясь о волнорез? Недоумение. Как простой кусок рукотворного камня посмел противостоять концентрированной силе моря?

А что чувствует волнорез, разбивая волну? Похоже… ничего. Просто еще одна волна. Не первая и не последняя. Он ведь для того и сложен здесь из камней, чтобы разбивать волны.

— У вас есть просьба, которую нельзя отложить на более подходящее время? — голос императрицы прозвучал излишне громко. Это она от волнения, сообразил Рамер.

— Вы проницательны, моя госпожа.

— И что это за просьба? Титул? Деньги? Защита? — насмешливо предположил Рамер, сделав рукой Алете недвусмысленный знак — не вмешиваться.

— Нет, мой император.

И замолчал. Черт, в каком бродячем театре его учили так держать паузу?! Весь зал замер в предвкушении, словно тут, по меньшей мере, решается судьба мира.

— Что я могу для вас сделать, стратег, — сдался Рамер Девятый на милость нахала.

— Позвольте мне просить императрицу подарить единственный танец солдату, вернувшемуся с войны живым. Бессмертные прошли всю империю, но, видит Небо, женщины, красивее, чем Ее Величество, я не видел.

Договорив, Марк склонил голову в почтительном, до миллиметра выверенном поклоне.

"Как называется последняя стадия охренения?! Корону за такую же сказочную наглость, все равно с ней я ее обратно заберу!"

— Говорят, что Черная Сотня на "ты" с самой Серой Госпожой Смертью. Это так, стратег?

— Воистину, мой император.

— И что, она, действительно, прекрасна?

— В некоторые моменты она кажется прекрасней неба и солнца.

Рамер вздернул подбородок, посмотрел на Винкера свысока. И, не скрывая насмешки, спросил:

— И кто из них прекрасней, солдат? Твоя императрица? Или твоя богиня?

— Ее Величество. Вне всяких сомнений.

— Хм… Боги ревнивы. Не боишься?

— И уже давно, мой император.

Рамер Девятый откинулся в кресле:

— Того, кто не боится гнева богов, было бы смешно пугать моим гневом. Скажу просто: если ты его вызовешь — я тебя убью.

— Я понял, мой император, — невозмутимо кивнул стратег.

Интересно, дирижер оркестра помнит о своем обещании? Не упал в обморок, когда увидел, кто на самом деле "девушка в рыжем платье"? Не придется танцевать без музыки?

В мертвой тишине, провожаемый жгучими взглядами, завистливыми и восхищенными, Марк вывел Алету прямо на середину зала. А чего мелочиться? Он уже поставил на кон свою голову, плакать по волосам глупо.

Толпа расступилась перед ним, словно он и впрямь был смертником, идущим на эшафот.

Алета молчала, но Марк и не ждал, что она заговорит.