Сколько стоит ваше сердце?

В основном, конечно, "бритых", но и своей они пролили предостаточно.

Марк нашел глазами Гая, выбросил вперед руку с отставленным большим пальцем и медленно повернул его на горизонт. Глаза парня мигнули. Знак был принят. "Что бы не случилось — не вмешиваться".

Стратег коротким жестом отбросил со лба черные волосы, прохладно и отстраняюще улыбнулся милой темноволосой даме, которая очень уж явно искала его внимания. И пошел вперед. К тронам.

Возможно, "разгон" был слегка перебором, но другого способа быстро пройти эту толпу и ни с кем не поссорится Марк не знал. Значит, будем пользоваться тем, что имеем.

Его Императорское Величество моргнул, не понимая, что происходит. За Винкером он следил, краем глаза — но постоянно. Тот не пытался приблизится к Алете, или передать записку. За этим наблюдали специальные люди: ни один клочок бумаги не должен был попасть в руки императрицы. Вроде, все получалось. Пока…

Пока этот поганец не исчез в противоположном конце зала — и не появился здесь, рядом с тронным возвышением. Совсем рядом. В трех предписанных этикетом шагах.

— Ваше Императорское Величество, — почтительная коленопреклоненная поза, локоть прикрывает глаза, в которых — повелитель почему-то знал это совершенно точно, нет ни страха, ни сомнения.

Рамер смотрел на стратега, сощурив глаза и подмечал то, чего не видел раньше: фамильные выступающие скулы, характерную линию подбородка, похожие глаза. Очень просто увидеть нужное, если знаешь, на что смотреть.

Благородные, но слишком резкие черты Дженга сильно разбавила та, которую Рамер всегда, с самого детства называл не иначе как Эта Женщина. Фамильной властности младшему брату не досталось совсем, но вот командовал же! И легко, как дышал. По словам Райкера, полностью отвязанных Бессмертных стратег строил в ряды и колонны, даже не повышая голоса.

Зал замер, предчувствуя… что-то. Скандал? Взлет нового фаворита? То, что сделал Марк, было негласным "табу" — за такое платили вечной отставкой от двора. Для просьб существовало свое время и место…

Да только плевать ему и на время, и на место, и на отставку. И даже на собственную бедовую голову.

Интересно, сколько он может простоять в такой позе, довольно неудобной? Долго, — понял Рамер, гораздо дольше, чем это будет полезно для репутации Повелителя, прилюдно унизившего героя.

— Встаньте, стратег. Вы в курсе, что нарушили три этикетные нормы?

— Три, мой император? — Марк продемонстрировал легкое удивление, — Я полагал, что четыре.

— И у вас, безусловно, есть подходящее оправдание?

Невидимые шпаги, зазвенев, скрестились.

— Нет, мой повелитель. Оправдывается тот, кто совершил невольную ошибку. Я не ошибся, а нарушил сознательно. Готов принять любое наказание.

— Любое? — император резко подался вперед.