Скелет бога

Раскрыл рот. И начал размашисто осенять себя крестными знамениями.

– Отче наш… сущий на небесах… да святится Имя Твоё… да приидет царствие Твоё…

– Твоя зря старайся. Он не помогать.

Голос извне прозвучал, словно гром среди ясного неба.

На Джона смотрел старый индеец – по виду шаман. В одеждах из шкур, в головном уборе с орлиными перьями (так веселившим колонистов) и с топориком в руке. Лезвие, как принято у этого племени, выкрашено красным.

«Вот и разгадка, – мелькнуло в мозгу Джона. – Индейцы убили всех. А потом просто спрятали следы преступления. Возможно и людоедство… дикари безжалостны». Он понимал, что индеец сейчас прикончит и его, сил сопротивляться не было. Красочно представил, как топорик опускается на голову, череп лопается, словно орех, и он падает лицом вниз в лужу, вода мгновенно окрашивается нитями крови. Да, вот почему на дереве вырезано CRO. Это кроатоанцы – название племени.

– За что? – грустно спросил Джон голосом обречённого. – Зачем вы это сделали?

Индеец мрачно покачал головой.

– Нет, – сказал он, тщательно подбирая сложные английские слова – колонисты учили туземцев своему языку, но сами их наречия не знали. – Мы не убивать.

– А кто? – спросил Джон.

– Не убивать, – повторил индеец, как попугай. – Море приходить. Забирать.

Шторм? Колонисты погрузились на самодельные лодки и попытались куда-то отплыть? Но на берегу нет мёртвых тел, отсутствуют и обломки крушения, а они непременно были бы заметны, пока корабль Уайта причаливал к острову.

– Утонули? – уточнил Джон и для верности опустил руку в лужу.

– Нет, – упрямо сказал старик. – Море забирать.

Индеец подошёл к Джону вплотную. Показал в сторону океана. Начал что-то говорить на родном языке, одновременно делая яростные жесты. Уайт вспомнил два или три слова на наречии кроатоанцев, но они не годились к случаю.

– Погибли… умерли? – попытался выяснить Уайт.

– Море!!! – яростно закричал шаман. – Море! Всё – море!

Уайт понял, что ничего не добьётся. В колонии произошло нечто ужасное, но он не сможет понять индейца. И вдруг его осенило. Он встал из лужи, осмотрелся, поднял кусок дерева, нарисовал на земле круг и протянул деревяшку шаману. Тот понял, взял ветку и начал быстро чертить. Из груди Джона вырвался вздох облегчения, но чувство эйфории сменилось разочарованием, едва он увидел наспех сделанный рисунок. Старик стоял над ним, показывая на изображение – и снова на океан.

«Он выжил из ума, – грустно подумал Уайт. – Я трачу время, напрасно питая надежды, а бедняга просто ненормальный… Он ничего не видел, живёт в плену своих иллюзий и снов». Осознав, что больше никогда не увидит дочь и внучку, он все-таки нашёл в себе силы улыбнуться сквозь слёзы:

– Да-да. Я всё понял. Прощай, друг.