Никому не скажем

Она встает на носочки, целует, обнимает меня за пояс и прижимается щекой к груди. Глажу ее по спине, длинным волосам, накручиваю прядку на палец.

— Ревнивая моя, — улыбаюсь.

— Я не ревнивая, — бубнит мне в грудь.

— Угу…"

"Прислушиваюсь к внешним звукам. Мягко отстраняю Стасю от себя за пару секунд до того, как открывается дверь, впуская вернувшегося отца.

— Почему босиком? — сразу ругается он. — Захар, куда ты смотришь?

Стася убегает на кровать, поближе к обогревателю. Подтягивает к себе колени, обнимает их и превращается в одно большое и милое ушко.

— Ты мне ничего сказать не хочешь? — отец нервно постукивает пальцами по старому, местами потертому столу.

— Не успел, — сразу понимаю, про что он. — Здесь Ковалева.

— В качестве твоей жены! — рявкает отец.

Стася вздрагивает, будто это ей прилетело сейчас.

— Это исключительно ее фантазия. Ну и ее отца. Поможешь мне?

— Я Ковалеву уже позвонил, — отец резким движением хватает графин с водой и расплескав немного на стол, наполняет свой стакан. — Напомнил о нашей договоренности. Он сказал, что не может запретить дочери любить. В части нашей с ним работы мы все вопросы закрыли, я тебе рассказывал, а отказать своей принцессе он не может. Я, конечно, могу надавить по служебной части…

— Не надо. Не смешивай. Тем более между нами только прошлое, пусть и не самое приятное. Мне другая помощь нужна. Я сам решу, но мне надо свалить с Алисой с базы на несколько часов. До утра должен успеть обернуться.

— Не смешивай… — хмыкает отец. — Нет, знаешь, как отец, я Ковалева даже понимаю. Родители должны быть на стороне своих детей. Чтобы вы не вытворяли, я ведь так же всегда буду защищать и отстаивать. Даже если дома придется казнить. Но то дома, внутри семьи. Ладно, будет тебе увольнение. Но чтобы к утреннему построению ты как штык был здесь!

— Есть!

Чуть не сплюнув с досады прямо на пол, отец оставляет нас с мышонком вдвоем. Сажусь к ней на кровать, беру за руку, пересчитываю тонкие пальчики, стараюсь поцеловать каждый.

Она грустит. Мне тоже не особо импонирует еще один вечер в обществе бывшей, но Алиса настолько привыкла получать все, что ей хочется, что она не отстанет. Уже потом она может вдруг понять, что на самом деле ей оно не так уж и надо, но сначала будет испорчено множество нервных клеток всем, а папа, если что, прикроет.

Сейчас смотрю на нее со стороны и поражаюсь, какой глупой и слепой иногда бывает любовь. К Стасе у меня совсем другие чувства. От них не больно внутри. Теперь, когда она со мной, нет. С ней абсолютно комфортно, легко и солнечно. Даже когда кровь в венах закипает, это не больно. С Алисой я сгорал изнутри. Меня выжигало дотла страстью, ревностью, ее капризами, нашими ссорами. Стася наполняет меня как местный воздух, насыщенный кислородом и запахом хвои.