Никому не скажем

— Зачем говорить? У тебя новая девушка, — ее голос опять дрожит и плечи опускаются.

— Стась…

— Что «Стась»?! — кричит, резко спрыгивая с моих коленей на свое сиденье. — Ты уже винишь себя в том, что сделал сейчас! А я так не хочу! Я так не могу! — ее бьет в истерике, а я боюсь прикоснуться. — Мне не нужно твое чувство вины, Захар. Почему я не сказала? Вот поэтому! Чтобы не видеть сожаления в твоих глазах. Тебя кроет из-за Алисы. Я знаю, — она роняет крупные слезы на свои ладони.

Надо дотронуться, успокоить. Шарахается от меня к двери, ударяясь об нее спиной и плачет еще сильнее.

— Когда тебе больно, ты всегда ищешь меня, стараешься быть рядом. Сейчас тебе просто слишком больно, и ты допустил это все, но ты уже жалеешь. Я вижу! И да, никому не скажешь! Молчи. Я тоже буду молчать, но я правда так больше не могу. Мне тоже может быть больно! Я не хочу быть твоей грелкой. И не смей запрещать мне общаться с Августом. Ты не имеешь права! Он во мне девушку видит. А ты сестру. Я уже ненавижу чувство вины в твоих глазах. Поехали домой. Пожалуйста. Просто поедем домой. Я буду молчать. Обещаю тебе.

— Ты не будешь встречаться с Зориным! — рычу в ответ.

— Буду! — она зло толкает дверь и выскакивает на улицу в одном платье."

"Вылетаю за ней. Ловлю, резко прижимая к себе, приподнимая над землей и буквально запихивая обратно в тачку.

— Не будешь! — сажусь и защелкиваю замки. — Рано тебе еще все это.

— А с тобой не рано? — бьёт под дых своим вопросом.

— А со мной ничего ЭТОГО не было и быть не может! — меня просто дико колотит от переизбытка эмоций.

— Ты девушек меняешь постоянно, а мне нельзя себе первого парня?! — ее тоже все еще трясет.

— Нельзя! — завожу Лексус, грею движок.

— Почему?! Ревнуешь?! — срывается на хрип ее голос. Губки дрожат, глаза дикие, слезы все еще текут по щекам, она просто их не чувствует.

Довел, блядь, девочку до истерики! Долбоеб!

— Потому что я мужик, а ты… — дергаю головой до хруста шейных позвонков.

— Твоя маленькая сестра, — упавшим тоном заканчивает за меня, — которой ничего нельзя.

— Примерно так, — зло срываю машину с места, вжимая нас обоих в спинки кресел.

Глава 21

Стася

Мама все утро отпаивает меня теплым молоком с медом, думая, что я простудилась. А я так кричала на Захара и ревела почти до утра, что сорвала голос. Горло неприятно дерет теперь, будто по нему водят ершиком для посуды.

— Девочка моя, — мама прикладывает ладонь к моему лбу, проверяя температуру. — Давай все же врача вызовем. Не нравишься ты мне.

Отрицательно кручу головой и прячусь под одеяло. Вчера между мной и Захаром все сломалось. Я думала, если не скажу о поцелуе, будет лучше. Думала, это была просто его пьяная выходка. Но вчера он не был пьян! И то, что произошло в машине, сложно назвать поцелуем. Я чувствовала его возбуждение и его дрожь.