Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Танцующее пламя факелов замерло на миг, а Альтсин взмахнул коротко, от предплечья, словно дрался палкой на портовой улочке, и ударил в дверь. Точно в два дюйма от ее левого края, примерно на палец ниже косяка. В точке, где, как он заметил на предыдущих дверях, находился горизонтальный прут, выполняющий роль петель.

Ударил обухом, чтобы острие не завязло в дереве, развернул оружие и повторил движение снизу, симметрично, на два пальца от края, в дюйме над порогом. И прежде, чем стих звук второго удара, Альтсин отступил на шаг и пинком в центр двери снес ее с петель.

Те влетели внутрь так сильно, что стукнулись о противоположную стену.

Кто-то из солдат протяжно вздохнул и обронил преисполненным уважения голосом:

— Чтоб меня Бык трахнул обеими рогами в волосатую жопу."

"Вору пришлось делать вид, что он этого не слышит, поскольку был уверен, что если фыркнет смехом, тот прозвучит слишком пискляво и нервно, а не зловеще и грозно. Альтсин все еще чувствовал пульсацию Силы, бьющую в голову, словно вино, мир вокруг все еще казался погруженным в полужидкое стекло: медленным и спокойным. А он жаждал боевой ярости, крови и сражения. Жаждал… взмахнуть топором и почувствовать, как под тем лопается череп… потому что во время битвы кровь пахнет, как фиалки, а выпущенные кишки похожи на запах свежевспаханной земли. Ранее, когда он сражался и должен был отбивать чьи-то нападения, — это была самооборона, а не настоящий бой. А теперь за ним — отряд товарищей, а впереди прячется мерзкий и достойный презрения враг.

И он близко.

Альтсин переступил через порог, прямо в погруженное в полумрак помещение, довольно сильно напоминавшее то, с винтовой лестницей. Вот только вместо лестницы и люка над ней посредине комнаты его ждали клыки и когти.

Первая тварь бросилась на него, едва лишь вор сделал шаг от порога. Массивная бестия с телом горного льва и головой, украшенной волчьими челюстями. Челюстями побольше и поменьше.

Сходя с линии атаки, Альтсин рубанул сверху, экономным ударом, чтобы клинок не завяз случайно между костями, а потом, вырывая топор из черепа, встал лицом к очередному нападавшему. Бестия как раз оторвалась от стены и серой тенью бросилась на него — змеиным движением, брюхом по полу и широко расставив лапы.

Он не стал ждать, прыгнул вперед и мощным ударом сверху разрубил ей башку, пригвоздив к палубе и не теряя времени на то, чтобы вырвать топор, поскольку третье создание — с телом гончей, но в два раза большей, чем какой-либо пес, — как раз летело в его сторону. Вор поймал его за передние лапы, сломал их, будто те были лишь сухими веточками, развернулся на пятке и швырнул животное в стену.