Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Чем ниже они спускались, тем тяжелее и теплее становился воздух. Местами на черных стенах проступала вода. Потолок одного из залов порос фосфоресцирующими грибами. Если корабль и был живым божеством, то — божеством больным. Слабым и умирающим.

Псы шли по следу не колеблясь, подавая сигналы, что приближаются к цели — по крайней мере, так утверждал их проводник. Это была хорошая новость, поскольку вот уже час, как они использовали четырнадцатый факел.

И тогда на их пути встали первые двери, наглухо запертые, шириной в четыре фута, массивные, словно замковые врата.

— Топоры! Быстро! — пала команда. — Берф и Нур, загасить факелы. Бережем свет.

Тяжелые топоры застучали в черные двери с такой силой, что от ударов трясся пол.

Альтсин потер потный лоб.

— Могу я о кое-чем спросить?

Офицер оглянулся и повнимательней посмотрел на вора.

— Спрашивай. Только без глупостей.

— Ты правда вернешься, когда израсходуешь половину факелов?

— Да.

— Это… удивительно рассудительно.

Лейтенант скривился так, словно комплимент его задел. Он молчал секунду, все еще нахмурившись, наконец спросил:"

"— Ты когда-нибудь видел метель в горах?

— Что?

— Метель, чародей. Мы говорим тогда, что Дресс ссорится с Андай’ей. Вихрь валит людей с ног, снег идет такой, что не видишь и собственной руки, а если плюнешь под ветер, то получишь в лицо кусочком льда. В горах, когда приходит весть, что кто-то завяз в пути и надо ему помочь, набрасываешь кожух и идешь на помощь. И последняя сволочь тот, кто откажет человеку в подмоге. Но если ты на половине дороги видишь, что близится метель, то поворачиваешь назад. И никто не скажет тебе дурного слова, пусть бы ты и родного брата бросил. Потому что есть разница между отвагой и самоубийством. Понимаешь? Мы делаем что можем, чтобы спасти наших людей. Но наша сила имеет пределы. А твоя?

Ха, значит, вот в чем дело в этой истории. Лейтенант все еще пытался его прощупать. И хотя Альтсина это нисколько не удивляло, он решил еще немного повалять дурака.

— Не понимаю.

Офицер вздохнул, оперся о стену, что тряслась от ударов топорами, и продолжил:

— Обрати внимание, я не спрашиваю, можешь ли ты обеспечить нам свет, Желудь, потому что если бы мог, то наверняка бы и сам его нам обеспечил. Я прав? Это позволило бы нам сэкономить факелы, дало бы побольше времени…

Альтсин пожал плечами. Еще ни разу он не пытался выколдовать свет. Не было нужды, потому что его зрение в последнее время стало удивительно хорошим. Но ему совершенно не хотелось учиться такому здесь и сейчас.

— Нет. Не сумею.

В рыжей бороде блеснули зубы, но это вовсе не была дружеская и радостная улыбка.