Ситка

Если договор существует, если сошлись на цене, тогда Уокер должен собрать необходимые голоса. Нет, Елена, если договор составлен и представлен в сенат, значит, его ратифицировали.

— Нет, Жан! Ты не должен полагаться на договор! Тебе надо бежать!

— Нет. Мне кажется, Зинновию только и нужно, чтобы я попробовал сбежать... Тогда меня застрелят, и его проблема будет решена. Неужели ты не понимаешь, что он ждет нашей встечи? Что он нарочно не препятствовал ей в надежде, что ты принесешь мне что-либо, например, какое-нибудь оружие? Нет, я остаюсь. Если граф Ротчев может помочь...

— Жан, — она вдруг почувствовала ком в горле, который мешал говорить, — Жан, Александр умер около года назад. Он умер до того, как я вернулась в Ситку.

— Умер? — Это слово не укладывалось у него в голове. Но если он мертв, значит, она свободна... свободна!

Свободна... Они могут быть вместе. Они могут принадлежать друг другу. Ничто не стоит между ними. Но только завтра его или возвратят в Сибирь, или повесят.

Импровизированный зал суда был забит до отказа. Секретарь занял свое место. Напротив Жана, там, где она могла смотреть ему в глаза, сидела Елена, рядом с ней были князь и княгиня Максутовы. В переполненном зале мелькало много знакомых лиц. Жан на секунду остановил взгляд.

Барни Коль... лицо его было серьезным, на поясе под одеждой явно выделялось оружие. Бок о бок с ним с жестким выражением лица сидел Гант.

Внезапно Жан почувствовал волнение. Значит, они спаслись... Никого из них Зинновий не знал, и они были здесь. Это означало, что после нападения на охрану, они смогут скрыться на «Сасквиханне».

Его глаза обыскивали толпу. Бен Турк... Рядом с ним Шин Бойар. В зале находилось несколько других чекловек, которых он не знал, но мог бы побиться об заклад, что они американцы; все эти люди выглядели как сан-францисские матросы, явившиеся сюда прямо с набережной; они были разместились по периметру зала. Коль сидел сразу за охранником, Бойар рядом с другим. Похоже, они намеревались освободить его, тогда не обойдется без стрельбы, если только у них не было другого плана, хорошего плана.

В зал суда вошел барон Поль Зинновий. Он прошагал к столу и уселся с холодной, собранной уверенностью. Если он и заметил в толпе незнакомые лица, то никак этого не показал.

Поднялся секретарь.

— Жан Лабарж, встаньте и выслушайте приговор!

Жан Лабарж встал, и барон Зинновий взглянул на него поверх бумаг, которые держал в руке. Он улыбнулся, наслаждаясь моментом.

Вдруг за дверьми послышался шум и движение, шепот, громкий возглас, затем дверь распахнулась и вошел человек в гражданской одежде, за которым следовала шеренга американских солдат в голубых мундирах.

Человек прошел мимо Лабаржа и остановился перед Зинновием, чье лицо посерело.