Сирота

Или, если сторож отлучится по нужде…

Глава 5

1553 год, 3 мая, Тула

Андрейка прислушался.

К двери приближался кто-то. Шаг за шагом.

«Может смена караула?» – пронеслось у него в голове."

"Однако подошедший без лишнего промедления открыл дверь и вошел. Это был воевода.

Парень сидел на сундуке по-турецки, вполоборота к двери. И лишь чуть скосился на гостя, старательно игнорируя его. Далеко для рывка. А топор был под левой рукой, укрытой от входа его телом. И он не должен был наблюдаться с того ракурса.

– Остыл? – поинтересовался воевода.

Андрейка никак на этот вопрос не ответил. Да и что сказать? Разве он остыл? Отнюдь. За минувшее время, что он тут просидел, его скорее напротив, можно так сказать подогрело и прокипятило накручивание.

– Значит не остыл, – все понял правильно воевода.

– Почему меня тут оставили без поганого ведра? – наконец соизволил произнести Андрейка, которого не шуточно плющило. – Мне на пол гадить?

– Без? – неподдельно удивился воевода. – Вот обалдуи! Сенька! Вот ты куриная башка! А ведро поганое где?

– Так… это… батька… ты же не сказывал.

– А сам подумать не мог? Или хочешь, чтобы он весь чулан загадил от щедрот своих? Ты бы все убирал. Разумеешь? – а потом повернулся к парню и спросил. – Поджимает?

– Терпимо. Ты зачем пришел? Решили уже что со мной делать?

– Экий ты быстрый.

– А чего тянуть?

– Ты человека убил.

– Не назвал бы я его человеком. Тать и мерзавец.

– Ты убил его, провозгласив Божий суд, хотя не имел на то никаких прав. Ты понимаешь, что это серьезное преступление?

– Его Павлуша провозгласил, когда я поклялся Богом, что Петр на меня наговаривает и я ему ничего не должен. И я защищался, так как на меня напал Петр и именно Петр нанес первый удар.

– Твои слова, против его?

– Видаков того полно.

– Ремесленников?

– Коли тебе правда нужна, то и ремесленника послушаешь. А коли кривда, то только того, кого удобно. – с нотками раздражения произнес Андрейка. – Я тебе сказывал, что Петр не успокоится. Сказывал. Так что и на тебе вина лежит. Тебе хотелось все замять, чтобы шума не было. Так ведь? А разобраться? А правду выяснить? Или ты полагаешь, что обижать сироту, сына человека, который жизнь отдал за веру, царя и отечество – это нормально и правильно?

– Все сказал?

– Я только начал.

– Тогда я пойду. И загляну завтра, как закончишь. – воеводе очень не понравился настрой парня, который не только не испугался своего положения, но и озлобился. Хуже того – он произнес крайне опасные для него слова, взвалив вину произошедшего на него.

Андрейка же на слова воеводы промолчал, никак не отреагировав. И даже ухом не повел. Как смотрел лютым волком перед собой, так и продолжил. И тут воевода заметил край топора, что едва выступал из-за парня.