Гадюка в сиропе

Но, как говорил министр пропаганды фашистской Германии Геббельс: «Возьмите микроскопическую крошку истины и перемешайте ее с килограммом лжи, люди поверят всему безоговорочно». Разумов превратил семью Парина в сборище монстров. Дочь убивала новорожденного младенца, жена путалась в любовниках и в конце концов отравила одного из них, как таракана, сам глава семьи придушил в кровати, правда, по чистой случайности, провинциальную соискательницу…

Но читатели съели все, а хорошо знавшие Парина люди засомневались в нем. Вера человека в печатное слово велика, и кое-кто предпочел разорвать с Париными отношения. Словом, получилось как в анекдоте, «то ли у него украли кошелек, то ли он украл кошелек, но была там какая-то неприятная история».

– А знаете, почему Кондрат ополчился на Ивана? – поинтересовалась Нора, переведя дух.

– Нет.

– Разумов хотел стать членом-корреспондентом Российской академии образования, ну честолюбие взыграло. Кстати, туда и впрямь иногда принимают людей искусства, того же кинорежиссера и актера Быкова, например. В общем, он подал документы, а Парин зарубил его кандидатуру, вот наш киллер и отомстил.

– Кто? – не поняла я."

"Нора внимательно посмотрела в зеркало, потом мизинцем поправила левую бровь и объяснила:

– Иван просто взбесился, кинулся бегать по редакциям, требуя опровержения. Ему отказывали, объясняли – хуже будет, если кто и не догадался, что главный герой и Парин одно лицо, то после подобной публикации в курсе будут все.

Но Ивана заело, и в конце концов он уговорил редактора газеты «Желтуха». А тот, готовый ради тиража на все, дал материал под названием «Литературный киллер». Правда, эффект от статьи был противоположен тому, на который рассчитывал Иван. Злые языки замололи с удвоенным усердием, а те, кто не успел прочитать скандальный роман, бросились в магазины. Издательство спешно допечатало тираж, и в результате Кондрат отлично заработал!

– Значит, вы не припоминаете никого, кто носил бы фамилию, похожую на Разин?

Нора только покачала головой:

– Подумаю обязательно, но если Кошель и Кузнецова моментально пришли на ум, то Разин?.. Нет, не понимаю пока.

Едва я открыла дверь квартиры Разумовых, как в нос ударил не слишком приятный запах.

– Девушки! – крикнула я. – Ваш кекс сгорел!

– Нет, – отозвалась Лиза, – мы его еще не сделали.

– Ну да? – удивилась я, входя на кухню. – За такое время?

– Рецепт дурацкий, – пробормотала Маша Гаврюшина, чиркая спичками.

Я окинула взглядом стол. Так, миска, в которой вздрагивает жидкое тесто, изюм, цукаты…

– В чем дело? Духовку зажечь? И вообще, что это ты делаешь?

Маша швырнула спичку.

– Вот зараза, гореть не хочет!

– Кто?

– Сода! – в один голос ответили девочки.