Наследие Сири

Оми терпеливо ждала меня, кутаясь в тонкое одеяло.

— Принеси мне тот горячий напиток, только без меда, — я посмотрела на нее, и дала понять, что сама спущусь в каюту. Она сверкнула глазами на человека у двери, мол, смотри за ней, улыбнулась мне, и пошла в сторону носа.

Сидеть внизу было невыносимо скучно. И зажигать фитиль не торопились. Без дела у меня «чесались руки». Я нашла деревянную балку, которая была в углу каюты, и осмотрелась на предмет острых предметов, которыми можно поцарапать дерево, но не нашла ничего. Надо начать отмечать дни. Пока я сделала первые палочки ногтем, если присмотреться, они были различимы."

"Я взяла чашку кофе, которую наполнила Оми, и спросила у нее, нет ли молока?

— Есть только еда из молока, молоко в дорогу не берут. Она указала взглядом на крынку, что стояла здесь с вечера, укрытая полотенцем.

— Хорошо, больше ничего не нужно. Я пойду на верх, а ты можешь остаться здесь. Я просто постою, и посмотрю вокруг, — я сделала уверенный шаг в сторону трапа, а она встала, и поторопилась опередить меня. Дверь открыли так же неожиданно.

Она не мешала мне, и была словно тень. Появлялась только тогда, когда я искала ее взглядом, или называла по имени. На верху становилось светлее, ветер набирал силу, но снега не было. Парус был поднят, но гребцы не останавливались. Это точно не рабы — уж больно сытые и спокойные мужчины, очень сосредоточенные и сгруппированные. За время пока я стояла, они поменялись два раза, а я стояла не больше часа. Те, что отдыхали, либо уходили в нос, и возвращались с дымящимися кружками объемом не меньше полулитра, либо уже сидели здесь, на палубе, укрывшись шубами, качества не хуже, чем у Жамана. Когда он проходил мимо них, они опускали голову, но не вставали, не показывали иных знаков уважения, или внимания. Он проходил, словно не замечая их.

На судне никогда не было споров, ругани, или шума — весь процесс был организован профессионально — все были на своих местах.

Через неделю, во время такой моей прогулки с Оми, которая молча их ненавидела, но не спорила, к нам из соседнего балкона вышла Ониси. На ней была шуба до самого пола.

— Я рада, что ты оценила отвар, — кивнула она на мою чашку кофе, — обычно, дикари плюются, сделав один глоток, а ты пьешь без меда.

— Лучше, давай начнем разговор о другом, Ониси. — наклонилась к ней, чтобы ее личное пространство было нарушено, и она немного приблизилась по состоянию ко мне.

— О чем ты хочешь говорить? Я готова говорить обо всем, — с меньшим, но все равно, апломбом, ответила девушка. Она подняла воротник, хотя, день сегодня был один из самых теплых за последнее время. Отгораживается, или действительно для нее это очень холодно. Эти дни она ни разу не встретилась мне на палубе.