Белая сирень

Чудов, восемь лет назад

Когда они вышли на дорогу, зажатую с двух сторон плотной стеной леса, Оля обхватила себя руками за плечи. Ноги моментально окоченели, и ступни, словно скукожившись, болтались в обуви, ставшей как будто на размер больше. Марина путалась в длинном подоле, ткань липла к её ногам, и Оля заметила светящийся абрис её бедра в разорванной по шву юбке. Марина хромала, немного заваливаясь вперёд и подволакивая левую ногу. По щекам Ольги потекли горячие слёзы. Она всхлипнула, не в силах сдерживаться, вытерла ладонью нос, и тут же зарыдала, испытав сильнейшую боль.

– Ой, мамочки!..

– Так, быстро заткнулась! – Марина резко остановилась и, кажется, замахнулась, но потом передумала и попросила, – не ори, пожалуйста… – шипящий срывающийся голос заставил Олю проглотить рыдания и замолчать.

Оле хотелось сказать, что ей бесконечно жаль Марину. Что её боль – это продолжение боли Марины, которую она чувствует, как свою. Что ужас, бушевавший в ней на протяжении нескольких часов, ушёл на задний план, оставив только отупение и жаркий горячий шар внутри, готовый взорваться в любой момент. Ведь никто и никогда…

– Никто и никогда…для меня…так… – шепчет Оля, тупо уставившись в еле различимое в сумерках полотно дороги."

"– Для меня тоже. Иди тихо, мало ли что…

– Ты думаешь, они вернутся?! – страх в несколько скачков снова догоняет Олю, обхватывает её холодными длинными пальцами.

Марина останавливается, закрыв глаза, и прислушивается. Оля крутит головой, пытаясь понять, что происходит, но вокруг такая тишина, что от неё звенит в ушах и перехватывает дыхание.

– Я бы на их месте так и сделала, – криво усмехается Марина и, покрепче зажав под мышкой сумку, снова бредёт вперёд. Мелкие камешки отскакивают от носков и пропадают в темноте.

Ольга цепенеет от её слов. Первый шаг даётся с трудом.

– Мы же услышим их и спрячемся?

Кажется, Шагина кивает, и Оля немного успокаивается.

– Можно, я буду говорить шепотом? – Оля подстраивается под шаг Марины и осторожно берёт её за локоть.

– Говори, только я отвечать не буду. Больно.

Холод, кажется, пробрался до самого нутра. Зубы стучат, прикусывая распухший язык, но Оля, прижавшись к плечу Марины, словно успокаивая саму себя, пытается отвлечь и Шагину от её мыслей.

– Земля ведь большая? Всем место есть. А люди хорошие. Много хороших людей… Мы же тоже… Они сами… Мы же не виноваты… Что же с нами теперь будет, Марина?

Шагина внезапно больно ударяет Ольгу в грудь сумкой и тащит в сторону. На скользкой от росы траве они сначала съезжают, а потом ползут в сторону леса. Ольга зажмуривает в ужасе глаза и только слышит, как сбоку Марина, сдерживая болезненный стон, продолжает зарываться в кусты. В них они оказываются одновременно и теперь сидят, тесно прижавшись к друг другу.