Белая сирень

Интернета, впрочем, тоже нет. Лаврик смотрит по кругу давно закаченные фильмы и передачи: старое советское или зарубежное кино. Из относительно современного – только несколько выпусков Дискавери.

Ольга взяла табуретку и приставила её к стенному шкафу. Минуту выжидала, потирая вдруг онемевшие руки. Платон, положив голову на лапы, вздыхал в коридоре. Ольга дотянулась до верхней полки и вытащила сумку. Прижав её к груди, аккуратно спустилась, чтобы не упасть.

Сдвинув в сторону наваленные книги, газеты и тетради, Ольга расчистила небольшой пятачок стола. Положив сумку на стол, некоторое время изучала её со всех сторон. Ошибки не было, это сумка Марины. Подрагивающими пальцами девушка открыла замок и как можно шире развела края.

Пачка ментоловых «Кисс». Оля отложила её в сторону. Губная помада. Одноразовый платок. Расчёска с застрявшим длинным тёмным волосом. Дешёвая зажигалка с остатками жидкости на дне. Маленькая белая подушечка «Дирола» в складках подкладки.

Оля перевернула сумку и потрясла её над столом – ничего больше. Лёгкий запах ментола был еле слышен, но вполне узнаваем.

Чудов, восемь лет назад"

"…– Никогда не начинай курить, – Марина скрюченными пальцами вставляет сигарету в рот. Суставы на её среднем и безымянном пальцах правой руки распухли и почти не гнутся. Тонкий столбик не хочет держаться, липнет к нижней губе, и Марина вцепляется в него зубами. Кажется, она улыбается, глядя на Олю, если можно назвать улыбкой этот окровавленный оскал. Даже слова, которые она произносит, трудно разобрать. Но Оля хорошо понимает, что Марина говорит. Её голос, словно набат, отдаётся у неё в ушах, от него даже сводит скулы. Ольга чиркает зажигалкой и подносит синий слабый огонёк к кончику сигареты. Марина жадно прикуривает, и Оля видит сейчас, какие страшные у неё глаза – бездонные расширенные зрачки и кровавые кляксы лопнувших сосудов вокруг них. Словно это и не лицо человека, а образ инопланетянина из растиражированных комиксов. Марина выпускает дым с глухим звуком «Пфу-у-у» и морщится от боли. Из уголка порванного рта снова сочится кровь.

Ольга подошла к окну и выглянула за занавеску. Слава богу, разошлись. Она оставила штору не задёрнутой, чтобы впустить хоть немного уличного света и не включать электричество. Привлекать внимание к себе в чужой квартире, а тем более, в квартире человека, которого недавно увезли на полицейской машине, было бы крайне неразумно. Ольга вполне могла представить, что даже сейчас, с другой стороны двери, чьё-то соседское ухо внимательно прислушивается к тому, что происходит внутри. Но это меньше всего беспокоило Олю. Она задумчиво вертела в руках бело-зелёную пачку, погружаясь в воспоминания.