Синекура

Эдик неимоверно напряженно глядел на меня, смотрящую в окно, за которым начал накрапывать мелкий дождь, превращающий пасмурный, клонящийся к вечеру день в сплошные сумерки.

— Вы отменили продажу? — перевела на него взгляд и отрицательно мотнула головой, когда он потянулся к бутылке, чтобы вновь наполнить мой бокал.

— Да. — Кивнул Эдик, откидываясь на спинку стула и хмуро глядя в стол. — Через двое суток все будет ровно. — Вперил в меня взгляд и без перехода спросил, — ты узнала, что она с ним спала, да? Поэтому?

— Эдик… — у меня аж дар речи пропал. Я потрясенно смотрела на мрачного камрада и не хотела верить, что он считает меня такой тупой. — Ты дебил? Если бы я грохала каждую бабу с кем он спал, то в городе бы их не осталось. Ну, и соседние поредели. Москва вообще бы вымерла. Половой гигант, блять… Был.

— Ты могла подумать, что она сливает ему. Все наперекосяк пошло, не успев начаться. — Поморщился он, прищурено глядя в мое лицо.

— Ты думаешь, я взяла бы в распил дуру, которая ради блядуна лишится компании и меня под хуй подведет? — Разозлено подалась вперед к столу, удивленно вскидывая бровь. — Доверила бы ей последующее оформление доков и такой компромат на себя? Я не только с тобой неделями хороводы водила, чтобы выяснить стоишь ли ты того, и по итогу тебе сказать, мол, хочешь продать душу, продай ее мне. Не только с тобой, Эдик. Среди вас нет ни одного человека, кто не ставит бабки выше всего остального. Иначе бы не связалась. Отсюда вопрос: а не ты ли Диану убил? Она же отменила продажу.

— Здесь уже у тебя провис. — Глотнул виски, мрачно глядя на меня. — Зачем мне брать компанию, из-за которой маман глаза выцарапает, а у людей в форме с ее подачи появятся ненужные подозрения и родятся глупые обоснования для кривых мотивов. У нас же в стране как? Кому они придумали мотив, тот и виноват и похуй, что логики нет.

— Где Витя и Захар? — сцепив зубы, тоже откинулась на стул прикрывая глаза и уговаривая себя не раздражаться. Не сейчас. Сейчас нельзя терять голову. Вообще.

— Не знаю. Легли на дно сразу, как новость об Артеме прогремела. Ты запретила к себе подходить. Мы с Дианой остановили продажу и начали чистку, потом она выпадает из окна. А следующий не я ли?

— Определись уже, вешаешь ли ты мне лавры дворецкого или нет. — Выцедила я, зло глядя на него. — Определись, Эдя, потом будем разговаривать как взрослые люди.

Он еще раз выпил, пристально глядя мне в глаза. Закусил и, отводя усталый взгляд, тихо произнес:

— Это не ты.

— Спасибо, блять. — Хотела начать говорить уже по существу, но что-то было не так.

Со мной было что-то не так. Мне становилось плохо, но причины я понять не могла. Пока не посмотрела в глаза Громову. А он перевел взгляд на мой бокал, а затем снова посмотрел мне в глаза.