Синекура

Давай же…

Ведь сегодня я прошу богов спуститься с небес и получить пиздюлей, потому что на галаужине основное блюдо печень Прометея. Мои внутренние Анубис и Вий проводят вас на место, а я уничтожу ваш мир и станцую на костях. Давай же… в его глазах оттиск печати, свидетельство, что он уже шагнул за предел, а значит, может повторить, может не остановиться, Давай же… сделай шаг мне навстречу и мы подожжум этот падший мир. Он почти сделал.

— Прекратить. — Леденящий хлыст непроглядного мрака по обжигающему, только оседающему в сугробы горячему пеплу между нами и мы оба инстинктивно сделали полшага назад друг от друга. Адриан смотрел на Давида, подавляя его хаос натиском своей тьмы, — ты. Успокоился. — Перевел на меня взгляд, еще один хлыст мрака, — ты. Уходи.

Почти выйдя из кабинета, быстро оглянулась. И улыбнулась, потому что он тоже был мертв и это не маска. Он снова это сделал. Снова убил себя, когда его принуждали убить другого. И поделом, сука. Не прощу.

Улыбнулась механически — мозг сказал, что в случае достижения цели нужно такое движение мимики.

Я не плакала. Все то время пока ехала домой я не плакала. Не из-за чего. Внутри все по прежнему, ведь ебанная иллюзия жизни пропала. Все на круги своя. Наконец-то. Когда добралась до дома и вошла в мамину комнату, врезалась коленями в паркет и взвыла, сжимая ледяными руками голову, только теперь позволяя телу ощутить то, что случилось внутри него.

* * *День клонился к закату, я сидела на крыльце родного дома и разглядывала плитку во дворе, думая чем бы заняться, чтобы срубить бабла по быстрому и заменить плитку, а то фигня какая-то, много где потрескалась, хотя за домом следили вроде бы исправно.

Зевнула и прислонилась плечом к столбу кованых перил. Мама наотрез отказалась продавать дом в котором она родилась, хотя, по сути, от этого дома уже ничего не осталось. Я потихоньку его полностью изменила, пользуясь тем, что любовь к новому и современному у меня от мамы. Да и чувство вкуса тоже. Ну и Рига сама по себе ничего город, правда, переговоры мы с ней вели долго и все-таки я ее осторожно, но подвела к этому. Клятвенно заверив, что дом не продам и за ним будут смотреть. Хуево как-то смотрят. Надо бы пизды им отвесить завтра.

Родное село было почти вымершее и такой себе среднячок провинции, в котором гости не так уж и часты. Потому шум мотора привлек мое внимание. Встала на железные витки перил крыльца и посмотрела в начало улицы. Довольно гыкнула. Ты гля, как в лучших традициях российских мелодрам. Катит Лексус, черный и тонированный, как душа моя прямо.

Огляделась. Тут меня точно не прибьют, свидетели вон из каждого дома в окна с отвисшими челюстями смотрят с видом ай да Вика, ай да молодца! То за ней мчатся на белых Мерседесах, то на черных Лексусах.