Синекура

Навсегда.

Он говорил при всех, чтобы все были в курсе. Что свободна. Что трогать нельзя, потому что он пообещал. Мне тоже есть что сказать, чтобы тоже знали и не смели забывать.

Тьма. Его темнота. И взрыв ней. Мой последний взрыв. И пусть все осядет пеплом."

"— Я так боялась разочаровать тебя, а произошло худшее… — хрипло рассмеялась, отводя взгляд, рассматривая какую-то декоративную псевдостильную стеклянную хрень на небольшой столике у входа. Вот и пригодилась. Выдохнула, глядя на нее и тихо, почти шепотом, то, что било в мыслях, — ты. Разочаровал. Меня. Тварь.

Мой рывок и статуэтка летит в его сторону.

Отклонился. Звон осколков, осыпающихся со стены за креслом. Его глаза вспыхивают гневом и непроглядной тьмой.

Порождая то же самое, только неукротимое по мощи. Рванула к нему, чтобы выдавить эти слепые глаза.

— Вика! — Гена попытался перехватить, но согнулся от удара локтем в горло.

Секунда и я у стола, схватив тяжелый светильник и с ненавистью глядя в холодное отрешенное лицо. Он рванул в сторону, мгновение и скручивает мои руки под звон новых осколков из-за того, что онемевшие от боли пальцы выпустили светильник. А меня врезают грудью в деревянную столешницу и стискивают с не меньшей ненавистью.

И стало больно.

Нет, не физически. Внутри больно. Потому что снова зеленые глаза, снова выкручиваемые руки, снова прижата и обездвижена на столешнице. Снова. Только на этот раз я любила того, кто едва сдерживался, чтобы не убить меня. Я его любила, а он в такое поверил…

И за это он не сдержится — за то, что верит, что я его предала, доведу до конца, потом всплывет правда и пусть всю жизнь мучается, раз поверил, что могу предать. Его и предать. Не прощу.

— Адриан! — испуганный окрик приближенного и его хватка ослабла.

Боль разлилась по телу и ударила по остаточным срунам, тоже порванным, пока эту тварь с полыхающей черной ненавистью в глазах оттаскивали от меня три человека, которым он это позволял. Ненавидит меня… За то что под кожу, в остатки души, за то что дышал. И резануло болью вены и сердце от понимания, что вот это вот все в нем, даже в сравнение не пойдем с тем, что полосует меня, выворачивает внутри, равнодушно сваливает в одну кучу отрезанные мертвые части, которые сгорают. В последний раз. И должны догореть, я больше не смогу… и пусть он сгорит вместе со мной.

Расхохоталась с презрением и, схватив бутылку, метнула в его сторону. Снова промахнулась. Как жаль.

У него взрыв внутри, полная потеря контроля и его тело живет само — с вертухи вырубил одного из камрадов и ринулся ко мне.

Его перехватил Дава, рывком за подбородок, повернувший его лицо к себе, чтобы он смотрел ему в глаза.

— Она провоцирует! Адриан, блядь, в себя приди! Приди в себя, прошу…

Арнаут смотрел на него тяжело дыша.