Сильнее меня

Дальнейшее сливается воедино: наши пальцы сплетаются на краю дивана. Мой затылок упирается в подлокотник. Горячие пальцы бегут по моим ключицам, по рёбрам, неумолимо тянут ткань платья с груди вниз. Останавливаются ненадолго, словно борясь с чем-то, но продолжают под мой стон. Я тону в его близости, в этом восхитительном запахе, в сладости мёда, которая разливается по всему телу.

Всё это прерывает свет.

Тусклый свет вдруг охватывает меня. Очерчивает лицо Траяра. Диван. Пол. Скрипит дверь — и этот дурной звук, которого не должно быть здесь и сейчас, ввинчивается в уши.

Что-то внутри замирает.

Я вся замираю на полувздохе. Поворачиваю голову. Смутный силуэт в проёме не сразу удаётся опознать. Он кажется размытым, ускользает от взора.

— Каких… каких демонов вы…

От голоса Лаэма я вздрагиваю.

Траяр застывает надо мной.

Осознание — оно такое холодное, такое липкое и неприятное, что ещё несколько секунд я изо всех сил пытаюсь не пустить его внутрь. Мне хорошо. Только что было просто прекрасно. Я хочу остаться в этом тумане, сладком сне! Но в груди всё сжимается. Дыхание с болью вырывается из горла — и я начинаю понимать.

Кто-то словно бьёт меня под дых, голову сдавливает, в ней начинает стучать тоже. Траяр медленно отрывается от меня, подаётся назад. Его зрачки расширены, дыхание сбито. Плотная, гулкая тишина накрывает нас троих.

Я хватаю платье на груди дрожащими руками, пытаюсь натянуть его, пытаюсь сесть — спешно, дико, словно это может что-то исправить.

— Вы…

— Лаэм, — голос Траяра — глухой и хриплый.

— Как… вы двое… да как это возможно?

Я знала, что пропала, знала! Теперь… Жар стыда пронзает меня сотнями игл. Дикий, невыносимый. Мир переворачивается. Что я наделала, древние боги?!

Молчание давит, пока я кое-как вскакиваю, пока судорожно пытаюсь прикрыться. Как неверная жена, которую застали с любовником. Да я же такая и есть! Траяр больше не держит меня, только морщится, прикрывает глаза, слепо откидывает волосы с лица.

— Давай поговорим через пять минут, — я не сразу понимаю, что это он Лаэму.

Тот моргает — с таким растерянным, почти детским выражением, будто и впрямь застал свою любимую в объятиях другого.

Будто я и впрямь ударила его в самое сердце.

— Лаэм, прости, — мой голос слишком слабый. — Кажется… нам правда лучше поговорить, всем троим.

Звучит как чушь.

— Поговорить?! — мой неудавшийся “жених” хватается за дверной косяк. — О. Вам, наверное, нужно закончить? Эла, я… больше не хочу тебя видеть. Никогда. Да ни одного из вас!

С этими словами он захлопывает дверь.

Я остаюсь в полутьме с Траяром. Вынырнувшая из сна в кошмар реальности. Неживая от шока и сгорающая от стыда.

Мужчина, в чьих руках я только что мечтала провести остаток жизни, стоит неподвижно, напоминая статую.