Земля Сияющей Власти

Давить, душить надо было! Только бы дотянуться, уцепить хрустящую и упругую, как противогазная трубка, гортань!

И никто из них не понял, что случилось в следующий миг, поскольку окружающего мира как бы уже не существовало в этом поединке. Они оба внезапно вспыхнули высоким пламенем, с ног до головы! И земля вокруг всколыхнулась огненным ковром. В тот же момент они машинально расцепились, прыгнули друг от друга, выскочили из огня как два факела и покатились в разные стороны, каждый сам по себе, стараясь сбить пламя с одежды. Арчеладзе елозил в жиже, давил на себе красные языки, но они вспыхивали вновь, скакали по телу, как солнечные блики. Наконец он сбил последний липкий хвост на пояснице и с трудом встал на четвереньки. Противник еще крутился в канаве с полыхающей спиной.

– А, с-сука! – злорадно выдавил полковник.

Машина пылала высоким, ярким пламенем, горел асфальт, взорвался полный бензобак."

"Воняло отсыревшей гарью, едким дымом и бензином.

От сильных ожогов открытых частей тела их спасло то, что оба они вывозились в густой грязи. У полковника жгло только шею и запястье. Он поднялся на ноги, сдернул через голову куртку, тяжелую от воды и земли, и, оставшись в запятнанной сажей тельняшке, выбрался на асфальт и сел у обочины. Морской пехотинец дотушил огонь и теперь стоял, согнувшись пополам и качаясь, как пьяный. У него почему-то началась рвота, но желудок был пуст, и он лишь длинно рявкал, как опоенный телок.

– Что, сука, рычишь? – спросил по-русски Арчеладзе. – Припалило задницу?

Не то что биться насмерть, а и драться уже не было никакой охоты. Противник еще пару раз рыкнул, болезненно выпрямился и отер рукой грязную, черную физиономию.

– Эй, ты что, негр? Черный? – по-английски крикнул полковник.

Пехотинец словно проснулся, услышав родную речь.

– Ты русский? – снова спросил он.

– Ну, русский, русский! И что?.. Вот заладил!

– Я ему говорил, что ты – русский!

– У тебя что, заклинило?

– Ты что-то спросил?

Арчеладзе попробовал перевести свою фразу на английский, но, кажется, противник ничего не понял.

– Я с камня прыгнул, – почему-то сказал он. – С высокого камня, в двадцать пять футов.

– Оно и видно, что прыгнул, – проворчал полковник. – Пилишь, как пластинка заезженная…

Пехотинец почти на четвереньках выбрался на дорогу, сел по другую сторону горящей машины.

– Я был вынужден это сделать, – признался он. – Опаздывал на самолет… Предписание… Реабилитация…

Его плохо было слышно из-за треска и гула пламени, доносились лишь отдельные слова. Арчеладзе показал на свои уши.

– Что ты там бормочешь? Говори громче!

– Реабилитация в психиатрическом блоке!

– Да-да, понял! Крыша поехала?

По-английски это звучало невразумительно. Теперь тот сделал знак, что не слышит.