Сидни Шелдон. После полуночи

«Что же произошло?»

Из Фрэнка словно воздух выпустили. Адвокат буквально растекся по столу, сжимая ладонями голову."

"Грейс очнулась, когда пристав сжал ее руку.

Взглянула в сторону Мерривейла.

– Не волнуйся, – произнес тот одними губами. Но потрясенное лицо было выразительнее любых слов. Даже Кэролайн, которая все это время держалась холодно и равнодушно, очевидно, была шокирована.

Грейс пошатнулась. Ей стало плохо. И страшно. Не за себя. За Ленни.

«Я подвела мужа. Что теперь делать? Как доказать его невиновность?»

Стоило Анджело показаться на ступеньках здания суда, как толпа облепила его. Десятки людей толкались, чтобы пожать руку своему герою, похлопать по спине. Он отомстил за них. Отомстил за Нью-Йорк. За обездоленных. За бездомных. За всех жертв алчности и подлости Брукштайнов.

Репортер оттащил в сторону Гарри Бейна и возбужденно затараторил:

– Взгляните только на Микеле! Они в него влюбились! Можно подумать, это Джо Димаджио восстал из мертвых![11] Этот парень стал настоящей рок-звездой!

– Более того, – покачал головой Бейн. – Он национальный герой.

Для Анджело Микеле шоу было окончено, но для Гарри Бейна и Гэвина Уильямса все только начиналось.

Им предстояло найти деньги.

Глава 10

Общий срок наказания, по совокупности за все преступления, совершенные Грейс Брукштайн, составил свыше ста лет в тюрьме, и это стало ведущей темой мировых новостей. Грейс больше не была женщиной – личностью со своими надеждами, мыслями и сожалениями. Она стала эмблемой, символом всего алчного, продажного и прогнившего в Америке. Сил зла, которые привели страну на край экономического коллапса и вызвали столько страданий и мук. Когда Грейс вывели из зала суда и велели ожидать отправки в исправительную женскую тюрьму Бедфорд-Хиллз, ее едва не разорвала толпа. Какая-то женщина умудрилась расцарапать осужденной лицо. Хищные накладные когти впивались в плоть Грейс. Снимки Грейс Брукштайн, прижимавшей ладонь к окровавленной щеке, в то время как двое полицейских тащили ее к тюремному фургону, облетели всю Америку. Ничего не скажешь, падение великих…

После ужасной ночи в одиночке Грейс в пять утра позволили сделать звонок. Она инстинктивно потянулась к родным.

– Грейси? – сонно спросила Онор. – Это ты?

«Слава Богу, она дома».

Грейс едва не расплакалась от облегчения.

– Конечно, я. Ох, Онор, какой кошмар. Не понимаю, что случилось. Адвокат уверял, что все будет в порядке. Но…

– Где ты сейчас?

– Я в тюрьме. Все еще в Нью-Йорке. Я… не знаю точно, где именно. Завтра меня переводят. Куда-то… недалеко от вас. Кажется, в Бедфорд. Там, вероятно, будет лучше. Но, Онор, ты должна мне помочь.

Последовало долгое молчание. Наконец Онор ответила:

– Не понимаю, каким образом. Суд признал тебя виновной.