Сидни Шелдон. После полуночи

Неужели мы, по-вашему, не проверили подлинность?

Документы были юридически заверенными приказами, изменявшими структуру владения «Кворумом». При этом вся доля Джона переводилась на имя Грейс. На каждом стояла дата 8 июня. За день до бала в «Кворуме». Каждый был подписан Ленни и Грейс.

– Не обманывайте себя, Джон. Брукштайны вас обобрали. Хотели забрать оставшиеся деньги и сбежать.

– Н-нет. Ленни не сделал бы так-кого. Т-только не со мной.

– Да прочтите вы это! Доказательства перед вами. Черным по белому. Он это сделал. ОНИ сделали это. Вместе. Не думаете, что пора бы уже перестать защищать их?

Джон зажмурился. Думать почему-то не получалось.

Сколько он пробыл в этой комнате? Три часа? Четыре?

Он вспомнил о Грейс. Как там она, одна в морге? Полицейские не позволили ему ехать с ней. Бедная девочка наверняка сойдет с ума от ужаса.

– Л-Ленни имел полное право реструктуризовать компанию, как ему было угодно. «Кворум» был его бизнесом.

Гарри Бейн, не веря ушам, уставился на финансиста.

– То есть вы не возражаете против того, что Ленни Брукштайн вас обчистил?

– А я говорю, что этого не могло быть.

– Но это есть. И все изложено в этих бумагах.

– Должно быть, у него были свои причины. Его здесь н-нет. Некому защитить его д-доброе имя.

– Доброе имя?! – расхохотался Бейн. – Ленни Брукштайн был мошенником, и жена недалеко от него ушла. Это мы знаем точно. Вопрос в том, ЧЕГО мы не знаем. Что вы от нас скрываете?

– Н-ничего я не скрываю.

– Почему вы его защищаете?

– Он был моим другом.

«Моим единственным другом».

– Он не был вашим другом. Он использовал вас, Джон. Использовал с самого начала. Интересно, зачем такому блестящему уму, как Ленни, понадобился в команде такой простак, как вы? Вы когда-нибудь задавали себе такой вопрос?

«Постоянно».

– И почему же?

– Потому что вы придавали ему легитимность – вот почему. Потому что вели себя как глупый, обожающий его и слепо преданный лох. Как собака.

Джон резко вскинул голову. Перед ним была ехидно ухмылявшаяся физиономия Гарри Бейна. Но голос! Голос принадлежал Кэролайн!

– Ты просто комнатная собачка, Джон! Ты жалок! Хоть бы раз постоял за себя!

– Все было не так.

– Нет? А кто же тогда? Потому что, с моей точки зрения, вы либо гребаный кретин, который не видел, что происходит у него под носом, либо все знали.

– Я н-н-ничего не знал!

– Не верю. Где деньги, Джон?

– Н-не знаю.

– Куда вы их запрятали? Вы со своим ДРУЖКОМ Ленни Брукштайном? Парнем, который так вам доверял? Полагался на ваши советы? Куда вы дели наличные?

– Я уже говорил, чт-то не…

– Может, нам следует потолковать с Эндрю Престоном? Это ему доверял Брукштайн на самом деле?

– Кон-нечно, нет! Ленни был вс-сегда ближе ко мне, чем к Эндрю.