Сидни Шелдон. После полуночи

– Все эти покойники… Неужели у тебя мурашки по коже не бегут?

Донна только улыбалась.

Грузная пуэрториканка с жирными пальцами-сосисками и круглым тестообразным лицом, Донна выросла в большой шумной семье. Вне работы саундтреком к ее жизни служили детские вопли, звон бьющейся посуды, воющие автомобильные клаксоны, орущие телевизоры. Донна хорошо относилась к мертвецам, потому что они молчали. Городской морг на Кларксон-авеню в Бруклине был белым, чистым и аккуратным, что способствовало умиротворению.

Конечно, бывали у нее и скверные дни. Даже после восьми лет службы безжизненные тела детей вызывали у Донны подобие сердечных спазмов. Некоторые жертвы аварий выглядели чудовищно. И самоубийцы тоже. Увидев впервые «прыгуна», Донна едва не упала в обморок. Потом несколько недель ей снились кошмары: кости, прорвавшие кожу изуродованного трупа, расколотый, как сгнивший арбуз, череп… Обычно, легче всего было смотреть на утопленников. Холодная вода, похоже, замедляла разложение. Кроме того, выражение их лиц было блаженным, почти счастливым.

Но только не сегодня. Омерзительная груда, лежавшая на столе, не имела лица: об этом позаботились рыбы. Тело чудовищно разбухло. Левая рука и кисть чудом остались нетронутыми, но остальных конечностей попросту не было. Отломлены, как клешни краба.

От такого, как говаривали подруги Донны, действительно мурашки по коже поползут!

– Неужели они притащат смотреть на это его бедняжку жену?

Как все остальные служащие морга, Донна знала, что копы считают «это» Ленни Брукштайном. Поэтому и привезли тело в Нью-Йорк, почти за две тысячи миль от того места, где останки были выброшены волнами на побережье Массачусетса.

– Никто не должен видеть своих любимых такими!

Техник Дуэйн Тайлер расплылся в ехидной улыбочке. Симпатичный чернокожий паренек, только что окончивший школу, Дуэйн был законченным циником.

– Прибереги свое сочувствие для более достойных! Прежде всего Грейс Брукштайн бедной не назовешь. Говорят, сукин сын обчистил кучу народу. Простых людей.

– Знаю я, что говорят. Но это еще не значит, что говорят правду. И что из того? Жена тут при чем?

Дуэйн покачал головой:

– Не верь, девушка. Думаешь, жены ни о чем не знают? Эти богатые белые сучки? Все им известно! Все они знают!

В офисе окружного прокурора сидели Гарри Бейн и Гэвин Уильямс.

Ни для кого не было секретом, что родители Анджело Микеле оказались среди ньюйоркцев, обобранных Ленни Брукштайном. Анджело считался самым способным и умным прокурором в Нью-Йорке, но Гарри Бейн боялся, что в этом случае он не сможет быть объективным. И первые слова прокурора отнюдь не показались ему обнадеживающими.

– Я хотел получить голову Брукштайна на блюде. А получил почти то же самое: тело Брукштайна на столе в морге.