Сибирская амазонка

Вокруг воронки и несколько дальше от нее валялись, как тряпичные куклы, истерзанные мертвые тела и обезображенные трупы лошадей.

В живых почти никого не осталось: лишь двое из тех, что лежали рядом с Алексеем у бойниц, да трое или четверо, что готовились верхом отбить атаку индусов. Все они были ранены или контужены, пытались отползти от места взрыва, но это получалось у них с трудом.

Алексей видел, как Константин в несколько прыжков преодолел расстояние, отделявшее его от воронки, и оттащил в сторону старца. Тот был жив, но сидел на земле, прижав руки к животу, и мотал головой, как человек, которому в ухо попала вода. Его белый до недавней поры, а сейчас в копоти и в грязи балахон был изодран и висел на нем клочьями. Голдовский что-то выкрикнул и протянул руку в сторону убитых. Но Константин уже и так подхватил на руки тело одного из них. Голова и руки ратника болтались как плети…

— Алексей, помоги! — закричал Константин своему остолбеневшему от увиденного товарищу:

— Евпраксия!.. Она умирает!

Однако Евпраксия была жива и даже не ранена. Правда, лицо и руки у нее были в ссадинах, но кости оказались целы, и ни одного явного ранения на теле. Это Константин проверил первым делом.

— Контузия! — вздохнул он с облегчением. — Ее взрывной волной вышвырнуло из седла. Я видел! — Он поднес девушку к оставшейся целой избе и положил ее на крыльцо. — Ничего, она крепкая, выживет!

И словно в подтверждение его слов, Евпраксия застонала и открыла глаза. Взгляд ее был не бессмысленным, а скорее безмерно усталым. Она застонала, затем что-то прошептала и попыталась подняться.

Константин склонился над ней.

— Полежи, родная, — сказал он ласково. — Тебе надо просто отлежаться, и все пройдет.

Евпраксия окинула его более осмысленным взглядом, опять что-то прошептала, но в этом шепоте, Алексей мог за это ручаться головой, не было даже намека на ненависть. Она опять закрыла глаза и улеглась на тужурку, которую Алексей поспешно стянул с себя и подложил ей под голову.

— Что с остальными? — спросил он.

— Всех накрыли! — Константин выругался и сплюнул на землю. — Идиоты! Я ведь предупреждал Голдовского, что нужно рассредоточиться, а не держаться кучей, как хохлы на ярмарке. — Он опять выругался. — Старец тоже контужен.

Но не слишком, должен оклематься. — И обвел двор тоскливым взглядом. — Не думал, что все так быстро решится.

— Я тоже считал, что ратников гораздо больше. А их оказалось всего человек двадцать, — произнес сокрушенно Алексей, проследив за взглядом Константина. — Из них несколько ранены, остальные убиты.

— Да, тех, кто сможет сражаться, осталось не больше пяти-шести человек. — Константин направился к одному из ратников, который перевязывал руку своему пострадавшему от взрыва товарищу. Им оказался Родион.