В теле пацана 6 (СИ)

Ещё какие — то побрякушки у него на руках, но копошиться в воспалённом мясе до омерзения не хочется.

— Ты поплатишься, — шипит. — Убей меня.

— Да убью, убью, — отвечаю вымученно, поднимаясь.

Копьё Гелака уже не подъёмное лежит. Его если только призывом в перчатку ловить. Но страшно! Секиру кое — как оттащил, со скрежетом, чтобы этому неповадно было. Её бы по звеньям разобрать, да что — то в ней есть ещё. Не просто так поле замедления моё не реагировало, когда лезвие буквально телепортировалось к моей заднице. С этим тоже разберёмся позже.

На повестке дня, а точнее ночи — Высший. А побрякушки с цацками потом. Уже размахнулся рубить изуродованную шею!

— Маленькую фелиску уведи подальше от войны, — взмолился вдруг. — Знаю, что она не безразлична тебе.

— Это всё, что можешь сказать перед смертью? — Спрашиваю, немного оторопев.

— Да, — прорычал. — Я прожил столько, что ничего дорогого не осталось. Ты оказался прав. Руби.

Опускаю клинок. Теперь рука не поднимается.

— Что ты за урод такой? — Вою. — Спокойно помереть не можешь?

— Смирился, руби, — бурчит, скалясь и покорно замерев.

Мучается, с восстановлением туго. Даже за рожей шея не зарастает.

Что ж, дать ему шанс? Призрачный, но он будет. Раньше думал, что упырей со временем уже не спасти, но этот какой — то особенный.

Оценив тушу, являю сразу пятидесяти кубовый шприц, следом иглу. Готовлю процедуру, руки дрожат. Вену прокалываю себе с третьего захода, отогнав свою живую броню, которая мне чуть иглу не обломала. На военных харчах недели, препарата в крови должно быть достаточно. Вот и втягиваю в шприц до полного.

Сел на «кошака» сверху. Несмотря на ожоги, даже не пикнул. Что ни говори, а ягодичные у мужика хороши, да ещё и целы. Куда я без зазрения совести инъекцию и вкалываю, выдавив нещадно быстро. Он даже не дёргается, как сопел, так и сопит.

Поднялся, отошёл. Минуты две на него смотрю, никакой реакции. А затем Малькольм, корчась, говорит болезненным выдохом:

— Прости, ты стал жертвой эксперимента, — отвечаю, тяжело вздыхая.

— Я вытерплю любые испытания на пути к забвению, — выдаёт сквозь зубы. — Тебе не получить того удовольствия, какое ты ждёшь, подлый воин чуждых земель. Рано или поздно мой лорд или его последователи окажемся там и отомстим…

Завыл, прерываясь. На бок повернулся резко, сжимаясь. Забили конвульсии, жижа изо рта пошла.

Клинок сжимаю. Может, кончить его всё же, чтоб не мучился? Откуда такая жалость к нечисти, убившей столько моих солдат??

Нет… рука не поднимается. Вроде успокоился «кошак», приспособившись к новой боли. Свернулся в клубок, дышит часто. Через мучительно долгие минуты затихает совсем.

Вот же мученика я состряпал на свою голову. Больно самому.