Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

– Давай я расскажу тебе всё с самого начала и, может быть, тогда ты передумаешь?

Не разрывая зрительного контакта, мужчина касается моей щеки и стирает мокрую дорожку. Все еще дрожа, судорожно втягиваю носом воздух и киваю.

– Ты же знаешь, как погиб Сашка Тищенко? – вдруг спрашивает Сулейман, начиная совершенно не с того, о чем я думаю. – Его убили двенадцатого июня, когда они с его девушкой ходили на площадь отмечать День России. Три пьяных придурка, пристали к Ксюше, а когда Сашка стал их отгонять, пырнули его ножом и сбежали. Меня тогда не было. Уезжал в Москву к родным. А когда вернулся…

Султанов прищуривается, черты лица заостряются, и я отчетливо вижу его боль за друга. А еще каплю вины, что не уследил.

– Я нашел их, Маша. Всех троих ублюдков. Не убил, к счастью, хотя желание было огромным. Но избил сильно и заставил написать признательные показания. Посадили только одного, остальные отделались условным и из нашего города уехали. Струсили. Но и на меня тогда тоже дело завели за тяжкие телесные. И вариантов было всего два – либо на зону, либо в горячую точку. Я выбрал последнее. Вулаев помог, – Сулейман кладет руку поверх договора аренды спорткомплекса.

И до меня только в этот момент доходит, о ком идет речь.

– Вулаев – тренер, чью школу ты хочешь возродить? – озвучиваю догадку.

– Именно так. Благодаря ему я избежал срока, зато стал тем, кем стал. Год армии и два года по контракту. Вот почему меня не было тут столько времени. Я не мог вернуться раньше, потому что дал слово, Маша.

– Я приехала домой в начале июля, второго числа, – припоминаю события почти четырехлетней давности."

"– И меня не застала. Точнее, это я тебя не дождался. Совсем чуть-чуть. Первого числа меня призвали, – руки Султанова, как магнитом, тянет к моему лицу, и он поправляет волосы, убирает вьющийся локон мне за ухо. – Беременная женщина, что ты видела на соревнованиях, это и есть бывшая девушка Тищенко, а Нютка – дочь Саньки. Ксюша была на втором месяце, когда случилось то, что случилось. Она чудом сохранила ребенка.

– Значит, Сашка о ней так и не узнал? О Нютке? – шире распахиваю глаза, вновь начиная часто моргать, потому что услышанное не оставляет равнодушной. А душа болит уже совершенно не о себе, а о других людях.

– Ксюша ему успела сказать, кажется, за день. Он мне звонил, смеялся, что непременно родится дочка, и он ее назовет Анютой.

Хлюпаю носом и уже сама утыкаюсь в крепкую мужскую грудь.

Порой судьба бывает слишком жестока.

– А сейчас эта девушка… – спрашиваю, чуть успокоившись.

– Она замужем. Мужа зовут Виктор. И скоро у них будет малыш, к которому я не имею никакого отношения. Но с Муромцевыми мы дружим. И не только потому, что Нютка – моя крестница. Они – отличные ребята, и тебе обязательно понравятся.