Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

– Ла-а-адно тогда, – заметив нашу зрительную дуэль с Султановым, почесывает затылок начальник, – сами разберетесь. Не маленькие.

– Естественно, – соглашается наглец, прожигая черными провалами тьмы всю меня с ног до головы, – разберемся.

И столько предвкушения в голосе у этого… гада, что я опускаю взгляд. Но не потому, что сдалась.

Нет.

Выискиваю что-нибудь потяжелее, чтобы зарядить в его самодовольную рожу.

– Поговорим или поработаем для начала? – интересуется Султанов, как только остаемся вдвоем.

Он по-хозяйски скидывает короткое черное пальто и поддергивает рукава светло-серого свитера, оголяя запястья и демонстрируя не только массивные скелетоны на правой руке, но и темные волоски, при виде которых мне вновь хочется сглотнуть.

Да что за дикая реакция в последние дни на этого мерзавца выработалась?

?Бесит…

И реакция эта бесит, и сам он бесит, и улыбка его довольная.

Всё бесит, вот и сжимаю в кулаке ручку, пока корпус той жалобно не трескает, разлетаясь на две части.

– Не поцарапалась? – Сулейман перехватывает мою кисть, подушечкой большого пальца скользя по ладошке и проверяя кожный покров на целостность.

– Уб-бери руки, – произношу с запинкой, стараясь разорвать контакт.

– Ясно, значит, сначала поговорим, – совершенно спокойно выдает мой личный кошмар, позволяя вырваться.

Отлично понимаю, что он сейчас в явно более выгодном положении. Да хотя бы потому, что я никуда не могу уйти из собственного кабинета, как бы не мечтала. А значит, выслушать его мне придется по-любому.

Что ж, может оно и к лучшему.

Добью свои розовые очки уже до пыли, чтобы ни одной попытки их восстановить и водрузить на нос не осталось.

***

– А давай, – киваю, соглашаясь, и откидываюсь на спинку стула.

Руки скрещиваю на груди. И не потому, что таким образом стараюсь закрыться от оппонента, как говорят психологи, а чтобы не показывать ему, как на самом деле дрожат ладошки.

Да что там ладошки, меня всю порядком штормит. В крови же вспенивается жгучий азарт напополам с заведомым отрицанием всех его оправданий.

«Я тебе не верю,

Ты – сон вчерашний,

Который мне пророчит слезы.

Я тебе не верю…»

Поет в голове Лепс вместе с Аллегровой, и, кажется, я им мысленно подпеваю.

– Наверное, это я виноват, что слишком затянул с разговором. Все думал, что не готова, не поймешь. Хотел дать нам время привыкнуть, а вышло… неправильно вышло… – выдает Султанов, защелкивая личину на двери.

Он обходит мой стол, и, аккуратно сдвинув все бумаги к центру, садится на его край."

"Открываю рот, чтобы сделать замечание, да что там… рявкнуть, ведь у меня все внутри кипит от его самоуправства… от его близости… от его наглости…

Но не делаю, потому что вдруг озаряет понимание – чего я хочу на самом деле.

Хочу причинить ему такую же боль, что он сделал мне.