Ружемант 5 (СИ)

Проследил за ее взглядом: она не без любопытства смотрела, как бездомный подкармливает плешивого котенка. Младший из бригады строителей задумчиво дымил сигаретой, утопая в будних думах. Торговка в цветастой цыганской юбке зазывала прохожих глянуть ее нехитрый товар.

Я помнил Царенат, как народ рабодержцев. А еще вспомнил их диковатые обычаи — представить что-то подобное в стерильности их общества было почти невозможно.

— Тебе здесь нравится?

Девчонка кивнула. Я продолжил.

— Может, пришло время сделать так, чтобы у тебя дома было точно так же?

Она прищурилась, не понимая, о чем я. Разве ей не говорили, только пугали? Впервые начал сомневаться в профессионализме местных психологов.

— Разве забыла, кто ты? — Она задумалась лишь на миг, потрясла головой. — Ты принцесса Царената. Твой народ нуждается в тебе.

— Знаешь, сколько раз я слышала это дома?

Кивнул, не без этого — ничего нового ведь не придумал.

— Догадываюсь. Но всякий раз тебе не давали самой и шага сделать. Сейчас будет по-другому, обещаю.

— А… а ты поедешь со мной?

Выдохнул, посмотрел в любопытствующую линзу камеры: что сказать-то?

Вспотел почти как на первом свидании: нелегко отказать ребенку.

— Боишься? — Вместо закономерной обиды она тут же ударила следующим вопросом.

— Вовсе нет. Но если я, ты, много других людей хотим, чтобы в Царенате не только избранным, всем жилось хорошо, есть и те, кто хочет обратного — обратить все то, что ты видишь, в сборище рабов.

— Ужасно. — Не думал, что она так быстро со мной согласится. Как и придет к выводу, что родной ей уклад жизни не лучший. — Но почему? Мне думалось, превратить здесь всех в рабов хотят только у меня дома…

— Хотел бы знать, малыш. Хотел бы знать…

— Так, значит, ты пришел, чтобы попрощаться со мной? — В ее глазах стояли слезы. Было стыдно перед чужим, в-общем-то, мне ребенком. Явился, чтобы деликатно выдворить из страны. Уговорить не плакать, когда потащат против воли…

Качнул головой, прогоняя мерзость мыслей.

— Не попрощаться. Тебя отвезут снова во Вратоград.

— Разве там что-то осталось?

Признавать правоту ее вопроса было тяжко: в самом деле, после боев и «Дровосека» от сектора остались разве что рожки да ножки. Частично уцелели лишь окраины города: вражеские СМИ бесновались, отчаянно заявляя, что нам удалось захватить лишь развалины.

Нужно же им было что-то врать про нашу победу…

Она вновь склонила голову набок, ничего не понимая. Я продолжил пояснять:

— Твои люди, Кьярра. Мужчины, женщины, старики и дети. Там ведь не только те жили, кого держали в рабстве. Были и другие.

Задумчиво склонилась: словно даже не раздумывала о подобном.

— Сейчас они находятся у нас.

Попытался подобрать слово лучше — и не смог.