Первый (СИ)

Да, вполне возможно, что повезёт, и вы достойно выступите. Впрочем, вероятно, не один раз. Правда, я бы рекомендовал для начала сделать операцию, пройти повторную реабилитацию и только потом полноценно, раз и навсегда, возвращаться к тренировкам. Будет обидно, если прямо перед соревнованием вас скрутит от боли, и вы не сможете даже пошевелить правой рукой. Не так ли?

— Мне надо подумать, — поднимаюсь с места.

— Конечно, — тут же кивает док. — Я не тороплю и не настаиваю. Выбор всегда за вами.

Покинув кабинет, быстрым шагом направляюсь на улицу. Кажется, если не вдохну каплю свежего воздуха — то точно рехнусь.

Спускаюсь по лестничному пролёту, пробираюсь сквозь толпу студентов. Слова профессора надоедливой мухой звенят в голове. И вроде бы всё складно говорит — сначала лечение, а потом и всё остальное, но есть одно но. Я уже поставил себе цель, вложил уйму денег и задействовал слишком много людей, которые уверены в моей победе. Взять и спасовать сейчас будет нечестно даже по отношению к самому себе.

Направляюсь на парковку, сжимая в руке телефон. Сука. Я ведь бредил этим фееричным возвращением. Оно казалось таким реалистичным, что почти поверил.

Мысли о том, чтобы заново пройти через операционный стол — вгоняют в депрессию. Я и в первый раз с трудом справился. На тот момент казалось жутко несправедливым лежать в койке и закидываться таблетками, когда должен находиться в совершенно другом месте.

Кстати, о таблетках. Открываю бардачок, достаю оттуда упаковку обезбола. С недавних пор у меня про запас две пачки лежат дома и две – в машине.

Выдавливаю капсулу из блистера, задумываюсь. Вдруг и правда повторная операция поможет, и больше не придётся купировать боль таким вот образом?

При длительном приеме анальгетиков нередко развивается лекарственная зависимость, а ещё ухудшаются когнитивные функции. Я знаю об этом, но ничего не могу с собой поделать. Из адреналиновой зависимости в лекарственную. Почему бы и нет?

Запив таблетку водой, снова слышу вибрацию телефона. Аля. Она названивала весь день: и до приема у Реутова, и после, несмотря на то, что я ясно дал понять — как только освобожусь, то помогу ей с переездом."

"Напоминание, что Алина носит моего ребёнка, никак не помогает справиться с возникшим вдруг раздражением, поэтому я решаю не снимать трубку и трогаю с места.

* * *— Привет, — здоровается Аля, когда я выбираюсь из автомобиля и открываю вместительный багажник.

Выглядит она хорошо. Макияж, причёска, платье. Уверен, что рано или поздно встретится тот мужчина, которому не захочется изменять, как мне.

— Здравствуй. Готова?

Окидываю взглядом сумки на веранде, подхватываю сразу четыре.

— Да, я звонила тебе несколько раз, но ты не отвечал на мои звонки.

В голосе то ли упрёк, то ли претензия.