Первый (СИ)

Проматываю в голове какие-то значимые события из прошлого и с удивлением понимаю, что зацепиться, в общем-то, не за что. Не настолько, чтобы в груди защемило.

Алина заваривает чай, ставит передо мной чашку и корзинку с галетным печеньем. Пытается поделиться, как идут дела в бутике. Затем задаёт какие-то нейтральные вопросы. Разговор не клеится, общих тем нет. Правда, через шесть месяцев в этой квартире будет расти и развиваться наш с ней ребёнок. Может, тогда и появятся?

— Как идут дела с Кириллом? — интересуется Аля. — Я слышала, что на прошлой неделе состоялся суд.

— Ну тогда ты должна была услышать, что я попал на несколько сотен тысяч евро.

— Мне жаль.

Мне тоже. Подписывая договор с менеджером в двадцать два года, надо было детально его изучить, чтобы потом не раскошеливаться на столь немалую сумму.

Я допиваю чай, подхожу к раковине. Когда открываю воду, то слышу за спиной шаги и нехотя поворачиваюсь.

Аля мешкает, волнуется. Затем кидается меня обнимать и встаёт на носочки, чтобы потянуться губами.

Она целует мягко и настороженно. Дрожит, часто дышит. Даже не верится, что во мне сейчас столько к ней равнодушия.

— Ответь… — тихо шепчет и слегка прикусывает мою нижнюю губу. — Ну ответь же, Андрюш…

Я выдыхаю, мягко отстраняю её от себя. В глазах напротив стоят слёзы и плещется горечь. Даже если на секунду представить, что мы сойдёмся ради общего ребёнка — это будет не жизнь, а каторга.

Мои родители тоже так пробовали. Когда мать забеременела, то хотела делать аборт. Отец уговорил её оставить. Не знаю, как… но чудом убедил."

"После моего рождения они могли неделями не разговаривать. Чужие, злые и недовольные. Родители условились, что проживут так до того периода, пока я не окончу школу. Мороз по коже, когда вспоминаю. Не было ни взаимопонимания, ни тепла. Зато полная, блядь, семья.

— Пожалуйста, давай попробуем, — проговаривает Алина, цепляясь за мой свитер. — Не ради нас, а ради ребёнка. Неужели так сложно?

— Мы не раз об этом говорили. Справимся и живя по-отдельности, вот увидишь. Я разве в чём-то тебе отказываю? Не приезжаю? Не помогаю?

Качает головой, поджимает губы.

— Не понимаю… Просто не понимаю. Почему, Андрюш? Я ради тебя переехала в город, чтобы быть ближе. Ты же обожал эту квартиру! А она маленькая, незрелая. Сбила тебя на переходе и отделалась легким испугом. Что в ней, чёрт подери, такого? За что ты хватаешься?

Я вздрагиваю, когда упоминает Жеку.

— Аль, Аля. Тш-ш, тихо. Я, кажется, не просил тебя комментировать ситуацию.

— В конце концов, она же тебя бросила! Просто взяла и бросила! Сдалась, сломалась! Если ты не простил мне Фролова, то скажи, что сделать, чтобы помочь тебе в этом! Давай улетим, а?

— Услышь меня, пожалуйста, — твёрдо проговариваю. — Мы не сойдёмся с тобой ни при каких обстоятельствах.